ВВЕДЕНИЕ 6 страница. — Хоп Извините! — говорю я, хотя при этом мне приходит в голову, что начинать с оправданий — неважное начало

- Хоп… Извините! - говорю я, хотя при этом мне приходит в голову, что начинать с оправданий - неважное начало.

- Нет проблем, - говорит она. - Девушке нравится чувствовать, что ее ценят. Вы не против, если я присоединюсь к вам?

Есть что‑то знакомое в том, как она улыбается, говоря это, или, по крайней мере, решительно недамское. Однако, прежде, чем я успеваю как‑то прокомментировать это, инициативу захватывает Нунцио.

- Конечно. Фактически, можете присаживаться на мое место… все равно я как раз собирался уходить. До скорого, Гвидо… и помни, о чем мы говорили.

И с этими словами он недвусмысленно подмигивает мне и удаляется, оставляя меня наедине с чувихой… которая, не теряя времени даром, располагает свой фигуристый зад на столь любезно освобожденном кузеном стуле.

- Так… Я вас здесь раньше не видела.

- Что?

Я был настолько занят мыслями о том, что я сделаю с Нунцио в уплату за эту «любезность», что чуть не зеваю начальный гамбит девахи.

- А. Да, мы прибыли в город только на этой неделе. Хотя похоже, тут будет наше главное место встреч.

- Эй, вот здорово! Это одна из моих любимых точек. Хотя сегодня я тут впервые за неделю. Девушкам приходится везде бывать, чтоб быть в курсе всего происходящего в городе… вроде времени прибытия новых солдат.

Хотя я испытывал застенчивость по части знакомства с одной из этих высококлассных чувих, говорить с этой, похоже, совсем легко… словно я знаю ее не первый год. И, что еще важнее, она, определенно, совсем недурна на вид, если вы понимаете, что я имею в виду.

- Слушайте, - говорю я, - нельзя ли мне предложить вам что‑нибудь выпить? Может, бокальчик вина?

- Бурбон. Со льдом. Неразбавленный.

- Как‑как?

Я имею в виду, дело не просто в том, что она пьет пойло покрепче, чем я ожидал, а и в том, как она отбарабанила это. Я решаю, что у этой цыпочки сегодня не первый заход в бар… решение, облегчаемое тем обстоятельством, что она и так уже сказала мне об этом.

- А еще лучше, говорит она, разве мы не могли бы направиться в какое‑то иное место?

Это круто. Заведение Абдула единственное, куда я, покамест, наведывался.

- Мгммм, - мычу я, быстро соображая. - Я слышал о каком‑то заведении неподалеку отсюда, где сцена открыта для выступлений всех желающих.

Уверяю вас, я вовсе не горю желанием вести эту чувиху туда, где могу наткнуться на своего командующего, но прикидываю, что на нее произведет впечатление моя готовность с ходу гульнуть как следует.

- Я думала о каком‑то месте, больше похожем на комнату наверху, - говорит она, нагибаясь вперед, чтобы улыбнуться мне действительно близко.

Я немножко ошеломлен развязностью этого предложения, хотя полагаю, что мне не следовало удивляться. Когда высококлассная бабенка, вроде этой, подваливает в баре к низколобому малому, вроде меня, ее, обычно, интересует отнюдь не остроумный разговор… что в любом случае и к лучшему. note 3

Как я говорил, прежде чем меня так грубо перебили, я в некоторой растерянности не знал как реагировать на эти выпады.

- Прямо сейчас? - говорю я. - Разве вы не хотите сперва немного поболтать?

- А в чем дело? Разве я тебе не нравлюсь? - начинает чуточку дуться она. - Мне следует идти толкать свой товар где‑то в ином месте?

- Толкать?

- Поосторожней, - говорит она ровным и раздраженным тоном. - Это фигура речи.

- О.

Услышав это, я испытываю огромное облегчение. Единственное, что угнетает чувствительного парня, вроде меня, так это когда женщина интересуется им не из‑за его тела, души, что по‑настоящему ее интересует лишь его бумажник.

- Ну? - говорит она, вскидывая бровь.

Хотя я, возможно, немного туповат по части улавливания подаваемых чувихой сигналов, никто не посмеет сказать, что я медлю, когда сообщение наконец доходит. Несколько секунд спустя я уже приобрел у Сварлия ключ от комнаты и веду это прелестное видение вверх по узкой лестнице… ну, на самом‑то деле, следую за ней, так как опыт научил меня, что это дает превосходный обзор ее покачивающихся бедер, что все еще остается для меня одним из самых прекрасных и гипнотических зрелищ в любом измерении.

Демонстрируя недюжинное самообладание, я сумел не возиться с ключом, пока отпирал дверь, и даже отхожу в сторону, пропуская ее вперед.

Будучи девахой, она мигом выуживает одну из тех пудрениц с зеркальцем и принимается проверять свою косметику, покуда я даже не успел запереть за нами дверь.

- Итак, - говорю я через плечо. - Чего ты хотела сделать для начала?

Если говорить совершенно откровенно, на данном этапе меня совершенно не интересует затевание скандала. Вместо этого я благодарю свои счастливые звезды, что подобная чувиха соблаговолила обратить внимание на хмыря, вроде меня, и, надеюсь, что мы сможем приступить к делу прежде, чем она передумает.

- Ну, - говорит она. - Можешь начать с уведомления меня о том, как шли дела у вас с Нунцио.

Требуется какой‑то миг, чтобы это дошло, но когда доходит, я знаю, что именно сказать.

- Что‑что? - говорю я, стремительно оборачиваясь.

Чувихи, с которой я поднялся наверх, нигде не видать. Вместо нее в комнате с мной находится иная деваха. Деваха с зелеными волосами и…

- Привет, Гвидо! - говорит она. - Отличная личина, а?

ГЛАВА 10

Итак, вот мой план!

Р. Бернс

- Тананда? Это ты?

Мое удивление вызвано тем, что я не просек, кто же это весь вечер выуживал у меня выпивку… хотя я не просек. Скорее я более чем малость поражен ее внешностью, так как та существенно изменилась с тех пор, как мы расстались в начале этого задания.

Обыкновенно Тананда предстает перед вами эффектной чувихой с впечатляющей гривой зеленых волос. И хотя она никогда не считала нужным принимать тот официальный, волосок‑к‑волоску самопредставительный вид, предпочитаемый большинством, собирающихся в суси‑баре девах, выбирая вместо этого небрежно развеваемые ветром космы. Я достаточно сведущ в тайнах женского рода, чтобы сознавать, что последнюю прическу делать и сохранять не менее, а может и более, трудно, чем первую, а терпеть, зачастую, тяжелее. Все это значит, что Тананда обычно очень привлекательна и заботится о своей внешности.

Однако в настоящий момент я вижу ничто иное, как особу, выглядящую так, словно она стала жертвой несчастного случая. Большинство волос на одной из сторон головы отсутствует, вместе с соответствующей бровью, а другую сторону ее лица портит большой синяк, который, похоже, сходит, но все еще выглядит болезненным. Получив и причинив в свое время более чем положенную мне долю повреждений такого типа, я могу довольно точно оценить силу удара, потребовавшегося для создания таких эффектных результатов… и он, должно быть, был сногсшибательным.

- Извиняюсь за этот спектакль ужасов, - говорит она, убирая зеркальце личины, бросив на него последний взгляд, словно желая увидеть, не изменилось ли чего с тех пор, как она смотрела в последний раз, - но задание оказалось тяжелым.

- Что… Что с тобой случилось? - говорю я, обретая наконец голос. - Кто с тобой это сделал?

Я имею в виду, мы все знали, что с выполнением этого задания могут быть связаны некоторые трудности, но никому не нравится видеть, как обработали прекрасную чувиху.

- Ты поверишь, если я скажу, что это была наша же собственная команда? - быстро сверкает она зубами в улыбке, хотя я знал, что это больно.

- Как так?

- Удалением волос я обязана Глипу, - объяснила она. - Полагаю, это был несчастный случай. Должно быть, я оказалась между ним и его ужином или что‑то вроде этого. В любом случае, все не так страшно, как кажется с виду… или как могло бы быть. Корреш увидел признаки опасности и убрал меня с пути самого страшного… вот отсюда‑то и взялся синяк и именно поэтому‑то я и не жалуюсь на него. Честное слово, видел бы ты, что случилось со стеной, находившейся позади меня.

- Кстати, коль речь зашла о них, а где Корреш и Глип?

В первый раз за время нашего разговора Тананда начинает выглядеть чувствующей себя неуютно.

- Они… э… отправились назад к Большому Джули. На самом‑то деле, старший братец немножко в худшем состоянии, чем я, и поэтому я, предпочитая не видеть, как он пытается работать с одной рукой на перевязи, посоветовала ему увести Глипа туда, где он не будет путаться под ногами, и остаться на время с ним. Ведь это странно, понимаешь? Я все еще не могу вычислить, с чего это Глип так завелся… но пока мы не сможем с этим справиться, от него, на мой взгляд, будет на этом задании больше вреда, чем пользы. Так или иначе, я решила остаться в строю и воспользоваться этой штуковиной для личин, чтобы посмотреть, не смогу ли я самостоятельно чем‑нибудь помочь делу. Действовать намного хуже, чем мы действовали вдвоем, я, безусловно, не смогла бы.

В затылочной части моего мозга что‑то крутилось… что‑то, сказанное Нунцио об его последнем задании и о том, что он нервничает по поводу новой работы с Глипом. Однако, я не могу нащупать суть мысли, и, видя, как неуютно чувствует себя Тананда от этого обсуждения, я решил не углубляться в эту тему. Но все же я мысленно взял на заметку поговорить об этом с Нунцио, когда нам выпадет случай.

- Похоже, дела шли не слишком хорошо даже до того несчастного случая, - говорю я, хватаясь за ее последнюю реплику.

- Что верно - то верно, - чуть вздыхает Тананда. - Мы пытались сыграть вариацию на тему старой игры в шантаж… ну, знаешь, когда я клею солдата, а потом Корреш вваливается и подымает шум из‑за того, что этот парень скомпрометировал его сестру?

- Знаю эту аферу, - говорю я, потому что так оно и есть… хотя сам я никогда не проворачивал ее и не становился ее жертвой. Однако это испытанный временем классный ход.

- Ну, вышло куда как хуже, чем мы надеялись. Большинству здешних солдат приказано держать руки прочь от местных женщин, а если я повышала напряжение, чтобы заставить их забыть о приказе, то местные замечали мои действия и придерживались взгляда, что я сама напрашиваюсь на то внимание, какое я там ни получала.

- Вот это да, круто, - посочувствовал я. - Тебе, должно быть, пришлось нелегко… особенно если ты работала раненой.

Мне по‑прежнему не нравилось то, как заживал тот синяк, и, должно быть, это проявлялось в моем голосе, потому что Тананда нагибается вперед и кладет ладонь мне на руку.

- Со мной все в порядке, Гвидо, в самом деле… хотя очень мило с твоей стороны, что ты беспокоишься. Я видывала и куда худшее, всего лишь скандаля с Коррешом… честное слово.

Учитывая, что ее старший брат - тролль, я вполне могу поверить, что Тананда привыкла к небольшим взбучкам при семейных ссорах. Однако, в данный момент мои мысли обременяет еще кое‑что.

Видите ли, прикосновение Тананды, когда она положила ладонь мне на руку, было очень мягким и теплым, и оно снова наводит меня на мысль о той первоначальной причине, с которой я привел ее в эту комнату. Как я говорил ранее, я уж давно не был наедине с чувихой в чем‑либо, напоминающем интимную обстановку… Но Тананда все‑таки деловой партнер, и, как в любой профессии, позволять себе интимные отношения с коллегой в лучшем случае неразумно. Кроме того, они никогда не указывала на какой‑либо интерес, помимо дружбы… или, возможно, старшей сестры. Но все равно мне было очень приятно ощутить женское прикосновение…

- Мгмм… Ладно. Как скажешь, - говорю я, слегка отодвигаясь, чтобы прервать физический контакт между нами. - Нас самих только что распределили сюда, и поэтому нам не представилось случая многое сделать. Думаю, нам, возможно, следует подумать, сможем ли мы работать в одном районе с тобой, не мешая друг другу.

- Не глупи, Гвидо. Раз уж вы здесь, мы можем работать все вместе!

- Как‑как?

- Сам подумай, - говорит она, становясь вся пружинистая от нетерпения. - Я затруднялась найти солдат, клюющих на приманку при моем небольшом выступлении, но вы же солдаты, так что это облегчит обе наши задачи. Если мы играем за обе стороны игры, то сможем направлять ход дела именно так, как нам хочется.

Я прилагаю искреннее усилие игнорировать ее пружинистость, пока пытаюсь придумать вескую причину не согласиться с ее предложением. У меня почему‑то нет уверенности, что мое актерское умение доходит до способности притворяться физически развязанным с Танандой… но еще меньше энтузиазма я испытываю от мысли дать сыграть эту роль Нунцио.

- Не знаю, Тананда, - неохотно‑так говорю я. - Я не так уж уверен, что это удачная мысль. Я имею в виду, один‑то раз мы сумеем это провернуть… но если мы преуспеем в своей комедии, то в итоге мы с Нунцио окажемся на «губе» и на длительный срок выйдем из игры.

- Да ну? - вскидывает она бровь, глядя на меня. - Так что же, по‑твоему, случилось бы?

- Мгмм… - мычу я, вспоминая, что, к несчастью, брать Пятую Поправку можно только в суде.

- Неважно, Гвидо, - усмехается она. - Однако, вот что я тебе скажу. Если тебя беспокоит прямое впечатление, то просто наведи меня на одного из своих армейских приятелей. Ты прослужил достаточно долго, чтобы весьма неплохо представлять, кого мы можем обвести вокруг пальца.

Я обнаруживаю, что эта идея тоже не приводит меня в восторг, во‑первых, потому что сыграть такую штуку с любым из команды, работавшей со мной и Нунцио в последние несколько недель, кажется грязным трюком, а во‑вторых, потому что, как я обнаруживаю, меня не слишком радует и мысль о ком угодно, лапающим Тананду. И все же мне приходилось допускать, что для приготовления яичницы нам придется разбить чьи‑то яйца, и что Тананда права, сделать это будет легче и быстрее, если мы подстроим все сами.

- Ладно, Тананда, - соглашаюсь я. - Попробуем действовать таким способом.

- С тобой все в порядке, Гвидо? - озабоченно приглядывается она ко мне. - Ты кажешься немного вялым.

- Со мной все отлично. Хотя, скажу тебе честно, Тананда, это задание мен немного достает.

- Ну, выше голову, возможно, пока дело шло туго, но, работая вместе, мы должны суметь добиться каких‑то успехов. Вот что я тебе скажу, найди Нунцио и растолкуй ему, что мы затеяли. А потом мы снова встретимся здесь и попробуем… скажем, завтра вечером?

- Разумеется, почему бы и нет?

- А пока, - говорит она, снова открывая зеркало личин и начиная возиться с дисками, - спустимся вниз и я поставлю тебе рюмочку‑другую.

С минуту это кажется хорошей идеей. Затем я вспоминаю про Сварлия.

- Думаю, нам лучше поостыть с этим, Тананда. Мы должны остерегаться слишком часто показываться здесь вместе.

- Что ты имеешь в виду?

- Мы ошиваемся здесь потому, что обнаружили, что хозяин тут - девол. Беда в том, что он, похоже, знает Босса и имеет какой‑то зуб против него. Пока еще он не знает о нашей связи с Боссом, но если он заподозрит…

- Девол?

- Да. Говорит, что его зовут Сварлием.

- Сварлий? Так, значит, он опять вернулся к активной деятельности?

- Ты его знаешь?

- Разумеется, Он столкнулся с Иштваном и выступал против нас еще когда я впервые встретила Скива… и ты прав, если он что‑то заподозрит, чары личины не помешают ему вычислить, кто я такая.

- Возможно, нам следует выждать и попробовать провернуть свой гамбит где‑нибудь в другом месте, - говорю я, пытаясь не дать надежде вырваться в мой голос.

- Нет нужды, - усмехается Тананда. - Покуда он предварительно не устанавливает связи между нами, мы все же должны суметь провернуть все завтра вечером. Фактически, мы, образно говоря, убьем одним выстрелом двух зайцев. Я не прочь подложить по ходу дела небольшую свинью Сварлию, но, судя по всему, его заведение будет в эпицентре, когда начнется фейерверк. К тому времени, когда он сообразит, что к чему, мы уже давно исчезнем.

- Шикарно, - говорю я с большим энтузиазмом, чем испытываю. - Значит, все решено. Спускайся вниз и уходи первой. Я еще немножко задержусь здесь и дам тебе фору.

Как только она исчезает, я принимаюсь за попытку разобраться в своих опасениях насчет хода дел в этом задании. Мне не требуется много времени, чтобы сообразить, что я страдаю от бремени конфликта преданностей.

Вам может показаться это удивительным, но лично для меня преданность и обман доверия значат очень и очень многое… и именно поэтому я всегда и восхищался командой корпорации «М. И. Ф. », так как в ней все кажется ценят тоже самое.

В прошлом мне удавалось сбалансировать свою преданность как Боссу, так и Синдикату, так как выбираемый Боссом подход к делам не представлял прямой угрозы интересам Синдиката. Однако эта текущая ситуация оборачивается совсем другим коленкором.

Планируя затеять свару между штатскими и армией, я нарушаю доверие, возложенное на меня, как на представителя армии… но я сумел рационализировать это, так как и в армию‑то завербовался в первую очередь именно с такой целью, и поэтому выступал в этом деле в качестве своего рода шпиона с преданностью, явно причитающейся Боссу.

Нунцио убедил меня, что используя заведение Сварлия в качестве полигона для нашего озорства, я не нарушаю своей сделки с ним, так как это не попадает под действие заключенного нами соглашения. Рассуждение это кажется мне немного шатким, но я умею быть гибким, когда требуется.

Но этот самый последний план подставить кого‑нибудь в своем отделении расхлебывать заваренную тобой кашу, действительно трудно рассматривать как‑либо иначе, чем предательство друга. Однако, Тананда права… это и впрямь лучший способ гарантировать, что дело пойдет именно так, как нам хочется.

Подумав над этим очень усердно, я наконец нахожу ответ: cделаю‑ка я вот что - буду думать об этом как о сыгранной с приятелем шутке. Ладно, возможно, сомнительной шутке… вроде хлопания пустого бумажного пакета за спиной кого‑то, готовящегося взорвать сейф… но покуда означенный деятель не оказывается в результате навеки искалеченным или за решеткой, это может сойти за шутку.

Теперь моя единственная забота - это гарантировать, что тот, кого мы там ни выберем, обладает чувством юмора… очень хорошим чувством юмора!

ГЛАВА 11

Вот почему эта леди - бродяга!

Б. Мидлер

- У‑у‑у‑х ты‑ы‑ы! А сегодня тут безусловно дым коромыслом! - восклицает Шу Слеппень, откидываясь на спинку стула и обозревая помещение.

- Что верно, то верно, Шу, - говорит его брательник. - Эй! Погляди‑ка вон на ту!

Как ни посмотри, братья Слеппни разыгрывают классную сцену… хотя вежливость запрещает мне говорить какого она класса. Однако, на сей раз я, для разнообразия, склонен согласиться с ними.

Это наш первый выходной в Твиксе, не говоря уж о гостевании здесь, у Абдула, и бар набит до отказа. Фактически, если б мы не пили здесь с самого полудня, то сомнительно, что нам вообще удалось бы заполучить какой‑нибудь столик. А так как мы оказались за своим постоянным столиком, откуда открывался хороший обзор стойки… или, конкретней, расположившихся вдоль стойки тыловых частей… так же как передовых, когда они поворачиваются. Поверьте моему опыту немало где бывавшего демона, подобной сцены просто нигде больше не найдешь!

К несчастью, рассеянность, вызванная ожиданием грядущих событий мешает мне наслаждаться этим зрелищем.

- Как по‑твоему, Бой? - переключает Шу внимание на меня. - Ты видел когда‑нибудь раньше подобных женщин?

- О, они не плохи, - вытягиваю я шею и окидываю взглядом толпу.

Мне приходит в голову, что когда Тананда прибудет сюда, то, вероятно, будет в личине, и, следовательно, мне будет трудно узнать ее, если она не подаст мне какой‑то знак.

- Не плохи? Вы только послушайте, парни! Кругом все эти прекрасные женские тела, а Бой может сказать лишь «они не плохи»!

- В самом деле, Бой, - говорит Майжук. - В армии таких прекрасных женщин просто не увидишь!

При этих словах Осса опасно хмурится, но он совершенно не замечает этого, так как в данный момент на него действует все выпитое за вечер.

- Хорошая толпа для драки. Понимаешь мою мысль, кузен? - шепчет мне на ухо Нунцио настолько тихо, что никому другому не слышно.

- Не знаю, - говорю я, - окидывая взглядом толпу. - Среди этих белых воротничков я не вижу ни одного такого, с кем даже Трутень не мог бы справиться одной левой.

- Именно это я и имею в виду, - усмехается Нунцио и опрокидывает в себя еще полрюмки.

Как вы можете определить по его поведению, колебания, которые я испытывал по поводу необходимости подставить одного из наших корешков, ни в малейшей мере не беспокоили моего кузена. Если он чего и испытывал, так, похоже, только нетерпеливое желание немножко побуянить.

- Покараульте мой стул, - говорю я, подымаясь. - Я схожу к стойке налить еще.

Как я сказал, народу в баре битком, а Сварлий с типичной девольской сквалыжностью не пошел на дополнительные расходы с наймами добавочных помощников, и потому, если тебе охота выпить где‑то до следующего ледникового периода, то необходимо переть к стойке, чтобы налить себе еще прямо у бармена. Если вы гадаете, почему такой жадный тип, как Сварлий готов упустить лишний доход, порождаемый более высокой оборачиваемостью колеса выпил‑налил, то позвольте мне восстановить вашу веру, объяснив, что он наверстывает упущенное как разбавляя пойло, так и увеличивая общую прибыль… то есть, проще говоря, повышает цены по мере уплотнения толпы.

Достаточно странно, но, похоже, что ни крепкие напитки, ни взвившиеся цены ни в малейшей мере не беспокоят эту толпу. На мой взгляд, это происходит потому, что, по их мнению, плата за выпивку втрое больше нормальной стоимости отсеет сброд, который обычно приходится терпеть, когда пьешь в общественном месте, и, следовательно, гарантирует, что они клеют лиц с таким же как у них или более высоким доходом, а что касается разбавленной выпивки… ну, единственная причина отсутствия жалоб на это, какую я могу придумать, заключается в том, что они, вероятно, считают, что спиртное вредно для здоровья, и поэтому разбавленный напиток как‑то полезней для здоровья, чем крепкий.

Понимаете, благодаря подслушиванию разговоров я установил, что здоровье, и особенно здоровая пища, являются очень важной темой среди этих клиентов. Все выглядит так, словно они привыкли думать, что, имея достаточно денег, можно приобрести все, что угодно… и вбили себе в голову, что, тратя побольше на здоровую пищу и здоровую выпивку, они никогда не умрут. Конечно, они тратят столько времени на беспокойство и донимание друг друга по части доброго здравия, что склонны нагнетать достаточно сильный стресс, чтобы внезапно падать и загибаться от сердечного приступа… но это кажется приемлемым, если не желанным вариантом, так как он рассматривается как свидетельство «высокого давления, являющегося признаком преуспевающего карьериста» и, следовательно, стало чем‑то, вроде значка статуса. Вот только во всем этом как‑то упускается из виду, что стрессы во многом вызваны ненужным беспокойством, которое они причиняют самим себе, тревожась о таких вещах, как статус и здоровая пища.

Наверное, все дело в высокорискованном характере моей профессии, но лично я не питаю никаких иллюзий насчет собственного бессмертия. Как мне представляется, в жизни хватает всяких непредсказуемых вещей, способных убить тебя, и поэтому единственный разумный подход к жизни - это брать от нее те маленькие удовольствия, какие выпадают, так, чтоб, когда придет твой черед, ты, по крайней мере, мог умереть, зная, что прожил полнокровную и счастливую жизнь. Я хочу сказать, кому ж охота жить вечно… особенно, если эта жизнь должна быть скучной и лишенной удовольствий?

Я размышляю над этим, когда одна деваха прокладывает себе локтями дорогу к стойке рядом со мной. Сперва я думал, что она просто отчаянно хочет пить, что, как я говорил, вполне понятно, учитывая медленно обслуживание, и шагаю в сторону, используя свою несреднюю массу, чтобы дать ей место.

- Выбрал мне цель?

Мне требуется какая‑то секунда, чтобы понять, что вопрос этот адресован именно ко мне, так как она произносит его небрежно и не глядя в мою сторону.

- Тананда? - гляжу я на нее во все глаза.

Сегодня вечером на ней иная личина… пышные черные кудри до плеч и платье из какой‑то облегающей ткани, которое… ну, показывает все, что у нее есть под ним.

- Не глазей на меня! - шипит она, тихо ввинчивая каблук мне в любимую мозоль, чтобы подчеркнуть сказанное и глядя в то же время в потолок. Ведь предполагается, что мы не знаем друг друга… помнишь?

- О, верно… извини.

Я возвращаюсь к разглядыванию содержимого своего бокала, стараясь изо всех сил игнорировать ее присутствие… что не легко, так как толпа порядком прижимает ее ко мне, когда мы стоим там.

- Ладно, кто же наш болван?

- Видишь за нашим столом двух широкоплечих парней? Тех, шумных? По‑моему, тот, что слева, отлично подойдет тебе.

Мы с Нунцио решили выбрать своей жертвой Шу Слеппня. Из всей нашей команды мы, вероятно, меньше всего привязаны к братьям Слеппням, и хотя для наших целей, вероятно, подошел бы любой из них, Шу чаще доминирует в их паре и может затеять свару, если Тананда примется заигрывать с его братом вместо него. А так как наша цель вызвать свару между армией и штатскими, драка в наших собственных рядах была бы контрпродуктивной.

- А кто тот миленок, что сидит напротив этих скотов?

- Что? Это Майжук. Он прежде был актером или танцором или еще чем‑то вроде этого.

- Подойдет, - твердо говорит она, и в голос у нее закрадывается хищная нотка.

Я воздерживаюсь от взгляда в ее сторону, но у меня сильное подозрение, что она облизывает губы… если не физически, то мысленно.

- Мне думается - это не такая уж удачная мысль, Тананда, - говорю я. - Между ним и Оссой что‑то намечается. По крайней мере она неравнодушна к нему.

- Кто?

- Осса. Цыпочка в мундире, сидящая рядом с ним.

- Это женщина?

Хотя, как вам известно, я при первой встрече с Оссой прореагировал во многом так же, по какой‑то причине мне как‑то не по себе слышать это от Тананды.

- Пусть тебя не обманывают ее волосы, - говорю я. - Она весьма крутая дамочка.

- Это очень мило с твоей стороны, Гвидо, - говорит Тананда, неправильно поняв мои слова, - но в день, когда я не смогу остаться при своих против этой, я тут же повешусь. Ну, за работу.

- Да я имею в виду… - пытаюсь я сказать, но Тананда уже исчезла, скользя к Майжуку, словно какая‑нибудь кошко‑змея, подкрадывающаяся к пьяной канарейке.

Ну, просто великолепно! Хотя я полагаю, что наша цель «армия против штатских» будет достигнута и посредством склоки между Танандой и Оссой, составляя этот сценарий мы задумывали совсем не это.

Однако, как оказалось, я напрасно беспокоился. Наблюдая с позиции у стойки, я вижу, что Майжук откликается на зазывный взгляд Тананды, как впервые нарушивший закон преступник, вцепляющийся в своего адвоката, а Осса вместо того, чтобы затеять драку, просто встает и выходит из бара, печатая шаг, с мрачным, как туча лицом, и заложенными в многоцветных волосах ушами.

- Кто там болтает с твоим приятелем? - говорит материализуясь передо мной Сварлий.

Я устраиваю большой спектакль из оглядывания через плечо на наш столик.

- Просто какая‑то деваха, - небрежно‑так пожимаю плечами я, делая ему знак налить по новой. - А что?

- Да так. Мне на минуту подумалось, будто она выглядит какой‑то знакомой, вот и все.

Он направляется к другому концу стойки принести мне выпивку, оставив меня малость встревоженным. Я говорю себе, что этому деволу совершенно не с чего узнавать Тананду, так как ее нынешняя личина ни чуточки не походит на ее постоянную внешность. И все‑таки он является нестабильным элементом в текущем уравнении, и я попросту предпочел бы, если возможно, целиком исключить его из него.

- Я думал, мы намечали Шу Слеппня, - говорит Нунцио, усаживаясь рядом со мной у стойки. Возможно, там, где мы находились, и было тесновато, но людям обычно удается найти место для кого‑то с такими габаритами, как у Нунцио, особенно, если он болтает с кем‑то с такими габаритами, как у меня.

- Намечали, - подтверждаю я. - Но у Тананды есть на этот счет собственные идеи.

- Ну, это безусловно выставило Оссу за порог заведения. По‑моему, я никогда не видел ее такой взбешенной. Если б сейчас не требовалось…

- Эй… Абдул!

Это сказал Майжук, стоявший прямо позади нас, пытаясь привлечь внимание Сварлия. Одной рукой он обнимал Тананду за плечи, но если поглядеть внимательно, то можно заметить, что большую часть его веса на самом деле поддерживает она.

- Да? Что вам угодно?

Хоть он и не был в этом особенно любезен, скорость, с которой любой из нашей команды мог привлечь внимание девола, свидетельствовала, что он не забыл, что мы все знаем его тайну.

- Мне… нам нужна… комната.

- Свободных мест нет.

Сварлий начинает было отворачиваться, только для того, чтобы обнаружить, что движение его ограничено… а конкретней, моим кузеном, который протянул руку через стойку и крепко взял его за плечо.

- Дай ему комнату, - тихо говорит Нунцио.