III. Концепция человека

Самое фундаментальное положение Библии в отношении природы человека гласит, что человек был создан по образу и подобию Бога. «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт. 1:26–27) [164] . Нет никакого сомнения в том, на чем делается упор. Употреблены два слова – «образ» и «подобие», а в следующей строке повторена та же идея. Библейский текст не только говорит о том, что человек создан по образу Бога, вскоре после этого выражается страх Бога перед тем, что человек сам может стать Богом. Этот страх явно высказан в Быт. 3:22–23. Адам вкусил от древа познания и не умер, как справедливо предрек змей, он стал подобен Богу. Только смертность отличает его от Бога. Созданный по образу Бога, подобный Богу, Богом он не является. Чтобы предотвратить их превращение в Бога, Бог изгоняет Адама и Еву из рая. Змей, сказавший: «Eritis sicut dei» («Вы будете как боги»), был прав.

То, что человек мог бы стать Богом, а Бог воспрепятствовал этому, является, возможно, архаической частью текста. Однако это не было устранено многочисленными редакторами, для чего у них должны были быть причины. Вероятно, одной из таких причин было желание подчеркнуть то обстоятельство, что человек – не Бог и не мог бы стать Богом, он может стать похожим на Бога, может Богу подражать. Действительно, идея imitatio Dei, приближения к Богу, требует предпосылки, согласно которой человек создан по образу божьему.

В Библии эта концепция приближения к Богу выражена так: «И сказал Господь Моисею, говоря: Объяви всему обществу сынов Израилевых и скажи им: святы будьте, ибо свят Я Господь, Бог ваш» (Лев. 19:1–2) [165] . Если рассмотреть концепцию «святой» (kadosh -), выражающую основное качество Бога, отделяющее его от человека, которое на примитивных этапах религии делало Бога табу и недосягаемым, становится ясно, какой важный шаг развития отмечен словами о том, что человек тоже может быть «святым» [166] . В книгах пророков, начиная с Амоса, мы находим ту же концепцию. Что человек должен сделать, так это обрести и практиковать основные качества, характеризующие Бога: справедливость и любовь (rahamim -). Михей кратко сформулировал этот принцип: «О, человек! Сказано тебе, что – добро, и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим» (Мих. 6:8). В этой формулировке мы находим другую картину отношений между Богом и человеком. Человек не Бог, но если он обретает качества Бога, он становится не ниже Бога и ходит пред ним.

Та же идея подражания Богу находит продолжение в раввинской литературе первых веков после разрушения Храма. «Ходить всеми путями Его» (Втор. 11:22), «и прошел Господь пред лицем его, и возгласил» (Исх. 34:6), «Господь, Господь, Бог милосердный (rahum – любящий) и милостивый, долготерпеливый и полный добра и истины, милующий до тысячного поколения, прощающий беззаконие и отступничество и грех. Он очищает от греха и говорит: «И будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется» (Иоиль, 2:32). Но как возможно человеку назваться именем Господа? Как Господь назван милосердным и милостивым, будь и ты милосердным и милостивым, одаривай каждого, не ожидая ответного дара; как Господь назван праведным, так и ты будь праведным; как Господь назван любящим, так и ты будь любящим» [167] .

Как указывает Герман Кохен, качества Бога (midot -), перечисленные в книге «Исход» 34:6, 7, трансформируются в нормы человеческих поступков. «Только проявления своей сущности, – говорит Кохен, – желает Бог открыть Моисею, а не саму сущность» [168] .

Как пытается человек подражать действиям Бога?

Соблюдая заповеди Бога, его «закон». Как я постараюсь показать ниже, то, что называется законом Бога, состоит из многих частей. Одна часть, составляющая центр учения пророков, содержит правила, которые выражают любовь и справедливость. Освободить тех, кто в цепях, накормить голодных, помочь беспомощным – таковы снова и снова повторяющиеся нормы правильных поступков, которые проповедуют пророки. Библия и раввинистическая традиция применяют эти нормы в виде сотен специфических законов, от библейского запрета на взимание процента с займа до заповеди посещать больных, но не посещать больного врага, поскольку это могло бы его встревожить.

Это подражание Богу, такое же действие, как действует Бог, означает все большее сходство с ним и в то же время означает познание Бога. «Соответственно, знать пути Бога – значит знать и следовать на практике Его поведению в отношении человека, Его всеохватывающим принципам справедливости, беспредельной любви, любящей доброты и прощения» [169] .

В еврейской традиции, от Библии до Маймонида, знать Бога и быть как Бог – значит подражать действиям Бога и не знать, и не рассуждать по поводу сущности Бога. Как говорит Герман Кохен: «Место существа занято действием; место причинности занято целью» [170] . Теология, можно также сказать, замещается изучением закона и рассуждениями о Боге на основании применения закона. Это также объясняет, почему изучение Библии и Талмуда было превращено в одну из важнейших религиозных обязанностей.

Та же идея выражена в раввинистической концепции, согласно которой нарушение закона означает отрицание Бога. Так, мы читаем: «Отсюда вы можете узнать, что те, кто одалживает деньги под процент Kofrin beikar, отрицают “фундаментальный принцип”» [171] . То, что верно для ростовщичества, верно и для лжи. Рабби Ханина бен Хакинай так комментирует Левитикус 5:21 («Если человек солжет на соседа»), говоря: «Никто не солжет на соседа, не нарушив “фундаментальный принцип”» [172] . Как указывает А. Бухер, «Создатель», «фундаментальный принцип», «давший заповеди» – это синонимы Бога [173] .

То, что было описано до сих пор, представляет собой главное направление библейской и раввинской мысли: человек может уподобиться Богу, но не может стать Богом. Однако, несомненно, стоит отметить, что имеются высказывания раввинов, предполагающие, что различие между Богом и человеком может быть устранено. Утверждение, выражающее идею того, что человек может стать создателем жизни, каковым является Бог, может быть найдено в следующем: «Раба сказал: если праведные пожелают, они могут [благодаря жизни в абсолютной чистоте] стать создателями, потому что написано: “…но беззакония ваши произвели разделение между…”» (Ис. 59:2) [Раба понимает mavdilim () в смысле «произвести разделение». Если бы не беззакония, их сила могла бы сравняться с силой Бога и они могли бы создать мир.] Раба создал человека и послал его к рабби Зере. Рабби Зера говорил с ним, но не получил ответа. Поэтому он сказал ему: «Ты – создание магов. Вернись в прах» (Санхедрин 65b).

Другое талмудическое изречение говорит о том, что человек не способен быть Богом, но может стать равным Богу, разделив с ним владение миром. Интерпретируя строку из книги пророка Даниила, где говорится о «тронах», Талмуд говорит: «Один [трон] был для него самого и один для Давида [мессии]: это взгляд рабби Акивы. Рабби Йозе возразил ему: долго ли будешь ты осквернять Шхина () [аспект Бога согласно утверждению, что человек сидит рядом с ним]» (Санхедрин 38b). Хотя впоследствии утверждалось, что рабби Акива интерпретировал два трона как представляющие милосердие и справедливость соответственно, взгляд, приписываемый одной из самых значительных фигур в иудаизме, согласно которому человек сидит на троне рядом с Богом, имеет огромную важность, даже если рабби Акива не выражает своими словами традиционный взгляд. Здесь человек (потому что в еврейской традиции мессия – человек и ничто, кроме человека) правит миром совместно с Богом [174] .

Очевидно, что ни взгляд рабби Акивы, согласно которому мессия сидит на троне рядом с Богом, ни взгляд Рабы, согласно которому, если бы человек был совершенно чист, то мог бы создать жизнь, как Бог, ни в коей мере не являются официальными взглядами иудаизма. Однако сам факт того, что два величайших раввинских учителя могли высказываться столь «святотатственно», говорит о существовании традиции, связанной с главным направлением еврейской мысли: человек, хотя является смертным и раздираемым противоречиями между своими божественным и земным аспектами, тем не менее является открытой системой и может развиваться до уровня, когда он разделит силу Бога и его способность к творению. Эта традиция нашла прекрасное выражение в псалме: «Не много ты умалил его перед ангелами» (Пс. 8:6) – или богами: на иврите (elohim).

В том, что человек создан по образу Бога с возможностью развития, границы которого не определены, виден определенный план. «Бог, – говорит хасидский учитель, – не говорит «и это хорошо» после сотворения человека; это указывает на то, что, если скот и все прочее были закончены после создания, человек не закончен». Именно сам человек, ведомый словом Божиим, переданным Торой и пророками, может развить свою врожденную природу в историческом процессе.

Каков характер человеческой эволюции? Ее суть заключается в освобождении человека от кровосмесительных [175] уз, связывающих его с кровью и землей, и обретении независимости и свободы. Человек, пленник природы, обретает свободу, становясь полностью человеком. Согласно библейским и более поздним иудаистским взглядам, свобода и независимость – это цели человеческого развития, цель действий человека – постоянный процесс освобождения себя от оков, связывающих его с прошлым, с природой, с кланом, с идолами.

Адам и Ева в начале своей эволюции связаны с кровью и землей, они все еще «слепы». Однако их глаза открываются после обретения знания добра и зла. Благодаря этому знанию изначальная гармония с природой оказывается нарушена. Человек начинает процесс индивидуализации и разрывает свои связи с природой. Действительно, он и природа становятся врагами, которые не могут примириться до тех пор, пока человек не станет в полной мере человеком. С этого первого шага разрыва уз между человеком и природой начинается история – и отчуждение. Как мы видели, это история не «падения» человека, а его пробуждения и тем самым начала его подъема.

Однако еще до истории об изгнании из рая (который символизирует материнское чрево) библейский текст, пользуясь не-символическим языком, заявляет о необходимости разорвать связь с отцом и матерью. «Потому оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится к жене своей, и будут едина плоть» (Быт. 2:24). Значение этой строки совершенно ясно: условием союза мужчины и женщины является разрыв изначальных связей с родителями ради достижения независимости. Любовь между мужчиной и женщиной возможна только тогда, когда кровосмесительные узы расторгнуты. (Раши также интерпретирует этот текст как запрет на кровосмешение.)

Следующий шаг в процессе освобождения от кровосмесительных связей можно найти в начале национальной истории евреев. Аврааму Бог велит порвать узы, связывающие его с домом отца, покинуть его и идти в страну, которую ему покажет Бог. Еврейские племена после долгих скитаний обосновываются в Египте. К связям крови и земли добавляется новое социальное измерение – рабство. Человек должен не только разорвать узы, связывающие его с отцом и матерью, но и те социальные узы, которые делают его рабом, зависящим от господина.

Идея, согласно которой задача человека состоит в постепенном освобождении от «первичных уз» [176] , также выражается в некоторых основных религиозных символах и обрядах иудейской традиции: Песах, Суккот, Шаббат [177] . Песах – празднование освобождения из рабства, как говорит Хаггада, каждый должен почувствовать, будто он был рабом в Египте и получил свободу.

Маца, пресный хлеб, который едят в пасхальную неделю, есть символ скитаний: это хлеб, который пекли евреи, когда у них не было времени использовать закваску. Сукка (шатер) имеет то же символическое значение. Это «временное жилище», заменяющее «постоянное жилище», живя (или по крайней мере принимая пищу) во «временном жилище», еврей снова становится скитальцем, живет ли он в Палестине или принадлежит к диаспоре. Как маца, так и сукка символизируют перерезание пуповины, связывающей с землей. Шаббат как предчувствие полной свободы, будет обсуждаться в дальнейших главах.

Против нашего тезиса, согласно которому иудейская цель для человека – независимость и свобода, может быть выдвинуто возражение: Библия, как и более поздняя традиция, требует повиновения отцу, в Ветхом Завете непослушный сын сурово наказывается. Совершенно верно, что еврейская Библия пронизана требованием послушания, но следует заметить, что послушание совершенно отличается от кровосмесительной фиксации.

Послушание – осознанный акт подчинения авторитету, в этом отношении послушание противоположно независимости. Фиксация – это эмоциональные узы с человеком. Послушание обычно бывает сознательным, это скорее поведение, чем чувство, оно может иметь место, даже когда чувства в отношении авторитета враждебны и когда человек подчиняется без согласия с приказом авторитета. Фиксация как таковая обычно бывает бессознательной, осознанным является чувство любви или страха. Послушный человек боится наказания за неповиновение. Одержимый боится стать отвергнутым, если разорвет кровосмесительную связь. Исторически повиновение – это обычно повиновение отцу, фиксация – это связь с матерью, в чрезвычайных случаях такие «симбиотические» узы препятствуют процессу индивидуализации. Если в патриархальных обществах страх перед отцом более очевиден, страх перед матерью более глубок, и его интенсивность зависит от интенсивности фиксации на ней.

Различие между кровосмесительной фиксацией и послушанием авторитету требует дальнейшего прояснения. Под кровосмесительной фиксацией мы понимаем фиксацию на матери, на крови, на земле [178] . Кровосмесительная фиксация по самой своей природе есть связь с прошлым и препятствие для полного развития. Послушание в патриархальном мире библейской и более поздней иудейской традиции – это послушание фигуре отца, представляющей разум, совесть, закон, моральные и духовные принципы. Высочайший авторитет в библейской системе – Бог, законодатель, олицетворяющий совесть. В процессе развития человеческой расы не было, возможно, другого способа помочь человеку освободиться от кровосмесительных связей с природой и кланом, кроме требования подчиняться Богу и его законам.

Дальнейший этап в развитии человека позволяет ему обрести убеждения и принципы и таким образом со временем стать «верным себе», а не покорным авторитету. В рассматриваемый нами период – библейские времена – и во многие последующие столетия послушание и фиксация не только не являлись идентичными, но были противоположностями; покорность разумному авторитету есть путь, способствующий разрушению кровосмесительной фиксации на доиндивидуальных архаических силах. Помимо этого, покорность Богу есть также отрицание подчинения человеку.

Мы обнаруживаем это в споре Самуила с евреями, которые просили его позволения иметь царя (1 Цар. 8:5), где подчинение светской власти понимается как непослушание Богу: «Ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними» (1 Цар. 8:7).

Принцип, согласно которому человек не должен быть слугой человека, ясно высказан в Талмуде в законе, сформулированном Рабом, который говорит: «Труженик имеет право отказаться [от работы, т. е. объявить забастовку] даже в середине дня». Раба так интерпретирует эти слова: «Написано: «Сыны Израилевы – Мои рабы; они – Мои рабы» (Лев. 25:55). [Это значит]: но не слуги слугам» (Бава Кама 116b). Здесь право труженика объявить забастовку без предварительного уведомления основывается на общем принципе свободы человека, который воспринимается как следствие исключительного подчинения человека Богу – таким образом, не человеку. Такое же заключение делается в раввинистических комментариях к закону, который гласит, что ухо еврейского раба должно быть проткнуто, если он отказывается от освобождения после шести лет рабства. Рабби Иоханан бен Заккай объяснял своим ученикам: «Ухо это слышало на горе Синай: «Ибо сыны Израилевы – Мои рабы», и все же этот человек пошел и обрел другого господина, поэтому его ухо должно быть проколото, если он послушался не того, что слышало его ухо» [179] . Такие же рассуждения использовались вождями зелотов, самой радикальной националистической группы, в борьбе против римлян. Как сообщает в «Иудейской войне» Иосиф Флавий, Элеазар, один из вождей зелотов, сказал: «Мы давно уже решили не быть подданными ни римлян, ни кого-либо еще, кроме одного Бога, потому что Он один есть истинный и справедливый господин человеку» [180] . Идея рабской зависимости от Бога в иудейской традиции трансформировалась в обоснование требования свободы человека от человека. Власть Бога, таким образом, гарантирует независимость человека от человеческой власти.

Интересный закон содержится в Мишне: «Если [человек] потерял предмет и его отец потерял предмет, [то внимание] сначала уделяется его собственному; если его отец и его учитель – то сначала потере учителя, потому что отец привел его в мир, в то время как учитель, наставляющий его в мудрости, вводит его в следующий мир; но если его отец – мудрец, то первенство принадлежит отцу. Если его отец и его учитель [каждый несет] ношу, он должен [первым] помочь учителю положить ее наземь, а потом помочь отцу. Если его отец и его учитель оказались пленены, он должен [первым] выкупить учителя и затем – отца, но если его отец – мудрец, он должен [первым] выкупить отца, а потом – учителя» (Бава Меция, II, 11).

Процитированный здесь параграф показывает, как развивалась иудейская традиция от библейского требования послушания отцу к позиции, в которой кровная связь с отцом оказывается на втором месте по сравнению с духовной связью с учителем. (Интересно также отметить, что в отношении потерянной вещи собственные интересы человека преобладают над интересами его учителя и его отца.) Духовный авторитет учителя превалирует над естественным авторитетом отца, хотя библейской заповеди почитания родителей никто не отменял.

Цель развития человека – свобода и независимость. Независимость означает перерезание пуповины и способность быть в долгу за свое существование только перед собой. Однако возможна ли вообще для человека такая радикальная независимость? Способен ли человек осознать свое одиночество, не упав духом от страха?

Не только ребенок, но даже взрослый бессилен. «Против своей воли ты создан, и против своей воли ты рожден, и против своей воли живешь, и против своей воли умираешь, и против своей воли суждено тебе дать отчет Царю Царей Святому, да будет Он благословен» (рабби Элеазар ха-Каппар, Пиркей Авот, IV, 29). Человек осознает риски и опасности своего существования, но его защита недостаточна. Со временем его одолевают болезни и старость, и он умирает. Те, кого он любит, умирают раньше или позже его, и утешения нет в обоих случаях. Человек не уверен в себе: его знания фрагментарны. В своей неуверенности он ищет абсолюты, которые обещают уверенность и за которыми он может следовать, с которыми он может идентифицировать себя. Может ли он обойтись без таких абсолютов? Разве это не вопрос выбора между лучшими и худшими абсолютами, то есть теми, которые способствуют его развитию, и теми, которые этому препятствуют? Разве это не вопрос выбора между Богом и идолами?

Действительно, полная независимость – это одно из самых трудных обретений, даже если человек преодолеет свою фиксацию на крови и земле, на матери и клане, он опирается на другие силы, дающие ему безопасность и уверенность: на свой народ, свою социальную группу, свою семью, свои достижения, свою силу, свои деньги. Или он погружается настолько глубоко в нарциссизм, что не чувствует себя чужим в мире, потому что он и есть мир, ничего, кроме него и вне его, не существует.

Независимость не достигается просто непослушанием матери, отцу, государству и тому подобному. Независимость не есть то же самое, что непослушание. Независимость возможна только в том случае, если человек активно познает мир, привязан к нему и таким образом становится с ним одним целым. Нет ни независимости, ни свободы, если человек не достигает стадии полной внутренней активности и продуктивности.

Ответ Библии и позднейшей традиции таков: действительно, человек немощен и слаб, однако он – открытая система, которая способна развиваться до того момента, когда он станет свободен. Он должен быть послушным Богу, чтобы разорвать фиксацию на первичных узах и не подчиниться человеку.

Однако доходит ли концепция человеческой свободы до своих крайних проявлений – до свободы от Бога? В общем, это, несомненно, так. Бог, согласно раввинистической литературе, понимается как верховный правитель и законодатель. Он Царь над всеми царями, и те законы, которым разум не может найти объяснения, должны исполняться только потому, что так приказал Бог. Однако хотя это в целом верно, в талмудическом законе и более поздней еврейской литературе есть положения, указывающие на тенденцию к тому, что человек становится полностью автономным, даже настолько, чтобы сделаться свободным от Бога или по крайней мере иметь с ним дело на равных. Проявление идеи автономии человека может быть найдено в следующей талмудической истории.

«В тот день [при обсуждении ритуальной чистоты] рабби Элиэзер привел все возможные аргументы, но они не приняли их. Он сказал им: «Если халаха согласна со мной, пусть это дерево кароб [181] докажет это!» Вслед за тем дерево кароб было вырвано из земли и отлетело на сотню локтей; другие утверждают, что на четыреста локтей. «Доказательство не может быть получено от дерева кароб», – возразили они. Снова сказал он им: «Если халаха согласна со мной, пусть поток докажет это!» Вслед за тем поток потек вспять. «Доказательство не может быть получено от потока», – возразили они. Снова он убеждал: «Если халаха согласна со мной, пусть стены школы докажут это!» Вслед за тем стены наклонились, словно падая. Однако рабби Йошуа упрекнул их, сказав: «Когда ученые спорят по поводу халахи, как смеете вы вмешиваться?» Поэтому они не упали из почтения к рабби Йошуа, но и не выпрямились из почтения к рабби Элеэзеру. Так они и стоят, наклонившись. Снова рабби Элеэзер сказал им: «Если халаха согласна со мной, пусть доказательство придет с небес!» Вслед за тем небесный голос воскликнул: «Почему вы спорите с рабби Элеэзером, видя, что во всех случаях халаха согласна с ним!» Но рабби Йошуа поднялся и воскликнул: «Это не на небесах!» Что хотел он этим сказать? Рабби Еремия сказал: «Раз Тора уже была дана на горе Синай, мы не обращаем внимания на небесный голос, потому что ты давно написал в Торе на горе Синай, что один должен склониться перед большинством [182] ». Рабби Натан встретил Илию и спросил его: «Почему Святой, да будь Он благословен, так поступил?» Он засмеялся [с радостью] и сказал: “Мои сыны победили меня, мои сыны победили меня”» (Бава Меция 59б).

Улыбка Бога, когда он говорит «Мои сыны победили меня», является парадоксальным комментарием. Сам факт, что человек сделался независим и больше не нуждается в Боге, тот факт, что Бог побежден человеком, радует его. В том же смысле высказывается и Талмуд: «Характер смертного человека таков, что, когда он побежден, он несчастен, но когда Святой побежден, он радуется» (Песахим 119a). Действительно, это далеко от того Бога, который изгнал Адама и Еву из рая, потому что боялся, что человек сам станет Богом.

Хасидская литература полна примеров проявления того же духа независимости и даже вызова, брошенного Богу. Так, Лиценскер сказал: «Для Бога благодать, когда Его цаддиким [праведники] отвергают его» [183] .

То, что человек может бросить вызов Богу с помощью формальной юридической процедуры, если Бог не выполняет своих обязательств, выражено в следующей истории:

«Однажды на Украине случился ужасный голод, и бедные не могли купить хлеба. Раввины собрались в доме «деда Сполера» на раввинский суд. Сполер сказал им: «У меня есть иск к Господу. Согласно раввинскому закону, господин, покупающий раба-еврея на обозначенное время (шесть лет или до юбилейного года), должен обеспечивать не только его, но и его семью. Господь же купил нас в Египте как своих рабов, потому что он говорит: сыны Израилевы – мои рабы. Пророк Иезекииль объявил, что даже в изгнании Израиль – раб Богу. Поэтому, о Господь, я прошу Тебя следовать закону и обеспечить Твоих рабов и их семьи».

Десять судей вынесли решение в пользу рабби Сполера. Через несколько дней из Сибири прибыл большой груз зерна, и бедные смогли купить хлеб» [184] .

Тот же дух вызова в отношении Бога выражает и другая история.

«Бедняк пришел к рабби Радвиллеру и пожаловался на свою нищету. У Радвиллера не было денег, чтобы ему дать, но в качестве вспомоществования он утешил бедняка следующими словами «Ибо кого любит Господь, того наказывает» (Притч. 3:12).

Его отец, Злотцовер Магид, присутствовал при этом и сказал своему сыну: «Воистину это недостойный способ помочь неимущему. Притчу следует понимать так: «Ибо тот, кто любит Господа, будет спорить с Ним». Он должен молить: “Почему Ты заставляешь человека позорить себя, заставляя просить о помощи, когда в Твоей власти, о Господь, удостоить его иметь необходимое достойным образом?”» [185] .

Идея независимости человека выражена в следующих историях:

Сказал Бердичевер: «Мы читаем: «А надеющиеся на Господа обновятся в силе» (Ис. 40:31)». Это значит, что те, кто ищет Господа, отдают ему свою силу и получают в ответ от Него новую силу, чтобы служить Ему дальше» [186] .

Или рабби Любавицер сказал: «В первый день празднества Бог зовет нас соблюдать день радости; на второй день мы взываем к Богу радоваться с нами. Первый день нам Бог заповедал праздновать, второй мы установили сами» [187] .

Идея, согласно которой человек был создан по образу и подобию божьему, ведет не только к концепции равенства человека с Богом и даже свободы от Бога, она также ведет к основному гуманистическому убеждению в том, что каждый человек несет в себе все человеческое.

На первый взгляд, однако, может показаться, что Библия и позднейшая еврейская традиция придерживаются глубоко националистических взглядов, резко отделяя евреев от остального человечества по сути и по уготованной им судьбе. Разве израильтяне, «избранный народ», любимые сыны Бога, не превосходят все остальные нации? Разве не содержит Талмуд множество националистических и ксенофобских пассажей? Разве не были евреи в своем историческом существовании часто националистами, чувствовавшими себя выше язычников и проявлявшими клановость? Никто не может этого отрицать, это не нужно доказывать. Сама суть учения Павла и позднейшего христианства – стремление освободиться от еврейского национализма и основать «католическую» церковь, охватывающую всех людей независимо от национальности или расы.

Если мы рассмотрим эту националистическую установку, то может возникнуть искушение оправдать ее благодаря объяснению. В ранний период своей истории евреи были маленьким племенем, сражающимся с другими племенами и народами, и в таких обстоятельствах едва ли можно найти у них идеи интернационализма и универсализма. История евреев начиная с VII века до н. э. – это история маленького народа, самому существованию которого угрожали мощные силы, стремившиеся завоевать и поработить его. Сначала их земля была захвачена вавилонянами, и многие евреи были принуждены покинуть свою страну и переселиться в страну завоевателей. Через несколько столетий Палестина была завоевана римлянами, Храм оказался разрушен, многие евреи убиты, захвачены в плен и обращены в рабство, даже отправлять их религию было запрещено под страхом смерти. Еще позже, на протяжении столетий изгнания, евреи преследовались, подвергались дискриминации, уничтожались и унижались крестоносцами, испанцами, украинцами, русскими, поляками, а в нашем веке более трети еврейского народа было уничтожено нацистами. Не считая благоприятных периодов под управлением мусульман, даже при лучших правителях-христианах евреи считались низшей расой и принуждались к жизни в гетто. Разве не естественно, что у евреев возникла ненависть к их угнетателям, и ответная националистическая гордость, и клановость, которые компенсировали постоянные унижения? Однако все эти обстоятельства лишь объясняют существование еврейского национализма и не могут извинить его.

Впрочем, необходимо отметить, что подобные националистические установки, хотя и являются элементом библейской и более поздней еврейской традиции, уравновешиваются противоположным принципом – принципом универсализма.

Идея единства человечества нашла свое первое выражение в истории создания человека. Один мужчина и одна женщина были созданы, чтобы стать прародителями всей человеческой расы – точнее, огромных групп, на которые Библия делит человечество: потомков Сима, Хама и Иафета. Другое выражение всеобщности человеческой расы может быть найдено в завете, который Бог установил с Ноем. Этот завет совершен раньше, чем завет с Авраамом, основателем еврейского племени. Это договор со всем человечеством и царством животных, содержащий обещание того, что Бог никогда больше не уничтожит жизнь на земле. Первый вызов Богу, требование, чтобы он не нарушал принципа справедливости, брошен Авраамом ради нееврейских городов Содом и Гоморра, а не в интересах евреев. Библия предписывает любить незнакомца (нееврея), а не только соседа и объясняет это предписание так: «Ибо сами были пришельцами в земле Египетской» (Втор. 10:19). Даже в отношении традиционных врагов, идумеев, сказано: «Не гнушайся Идумеянином, ибо он брат твой» (Втор. 23:7).

Высочайшая точка всеобщности человечества достигается в пророческой литературе. Хотя в речах некоторых пророков содержится идея превосходства евреев как учителей и примера духовности над язычниками, обнаруживаются и другие высказывания, в которых роль детей Израиля как любимцев Бога отбрасывается.

Идея единства человечества находит продолжение в фарисейской литературе, особенно в Талмуде. Я уже упоминал концепцию ноахитов и «праведных среди народов».

Вот некоторые из многих других изречений Талмуда, выражающих дух универсализма и гуманизма:

«Сказано: рабби Меир часто говорил: «Прах для создания первого человека был собран со всех частей земли». Рабби Осаии говорил от имени Раба: «Туловище Адама происходит из Вавилона, его голова из Израиля, конечности из других стран, его половые органы, согласно рабби Ача, из Акры ди Агмы»» (Санхедрин 38a-b). Даже хотя в изречении рабби Осаии земля Израиля описывается как давшая материал для головы человека, самой достойной его части, это не меняет сути первого и более общего высказывания, согласно которому тело человека было создано из праха со всех частей земли, т. е. Адам представляет все человечество.

Сходная идея высказывается в части Мишны, посвященной закону, утверждающему, что в случае убийства свидетели обвинения должны быть подвергнуты процедуре устрашения («устраши их»), чтобы они не лжесвидетельствовали против обвиняемого. При этом свидетелям сообщается, что значит казнь человека на основании их свидетельств. «Для того только, – говорится им, – был создан человек, чтобы учить тебя, что кто бы ни уничтожил единственную душу Израиля [188] , Писание возлагает на него вину, как если бы он уничтожил целый мир. Тот, кто спасает единственную душу, рассматривается как спасший весь мир» (Санхедрин IV, 5).

Другой талмудический источник выражает в том же духе: «В тот час [когда египтяне погибли в Красном море] добрые ангелы желали пропеть песнь [хвалы] перед Святым, да будь Он благословен, но он упрекнул их, сказав: “Моя работа [гибель египтян в море]. Будете ли вы петь передо мной?”» (Санхедрин 39b) [189] .

В периоды преследований евреев римлянами и христианами националистический и ксенофобский дух часто одерживал победу над универсалистским. Тем не менее пока оставались живы поучения пророков, идея единства человечества не могла быть забыта. Мы обнаруживаем проявления этого духа каждый раз, когда у евреев появлялась возможность выйти за пределы ограниченного существования в гетто. Они не только объединяли собственную традицию с учениями ведущих мыслителей-гуманистов внешнего мира, но когда в XIX веке были разрушены политические и социальные барьеры, еврейские мыслители оказались среди самых радикальных представителей интернационализма и гуманизма. Представляется, что через две тысячи лет универсализм и гуманизм пророков расцвел в тысячах еврейских философов, социалистов, интернационалистов, многие из которых не имели личных связей с иудаизмом.