Том 14. Алисизация: Воссоединение 9 страница

Услышав этот приказ, Юджио с Алисой, которые к этому времени еще не были за спиной у Кардинала, побежали к ней. Похоже, Алиса уже почти полностью оправилась от сквозной раны в грудь, нанесенной големом. Она потеряла часть рыцарского облачения – золотой нагрудник и синий корсаж; одежда под корсажем сильно изодралась; однако по движениям Алисы совершенно не чувствовалось, что она ранена.

Остановившись с «Мечом душистой оливы» в руках, Алиса тихим шепотом спросила:

– Кирито… кто она такая?..

– Ее зовут Кардинал, она тоже первосвященница. Двести лет назад Администратор сразилась с ней и изгнала.

И – в отличие от «той, кто администрирует», она «та, кто форматирует». Та, кто намеревается отправить этот мир в милосердное небытие.

Но последнее, естественно, я оставил при себе. Алиса по-прежнему смотрела с сомнением, и я продолжил:

– Не волнуйся, она на нашей стороне. Именно она помогла нам с Юджио и направила нас сюда. Она по-настоящему любит этот мир и беспокоится за него.

Это, по крайней мере, была истинная правда. Алиса, судя по всему, не полностью избавилась от сомнений и неуверенности, но, мягко приложив левую руку к правой стороне груди – к ране, залеченной чудодейственной силой Кардинала, – кивнула.

– …Понятно. Священные искусства высокого уровня несут в себе отпечаток сердца того, кто их применяет… Я верю в тепло той силы, что меня исцелила.

Все в точности так и было. Слова Алисы глубоко тронули меня; я кивнул в ответ.

Даже самое слабое лечащее заклинание, состоящее всего из одной строки, действует совершенно по-разному, если его автору результат безразличен и если он искренне желает исцелить.

Заклинание Кардинала было полно истинной нежности, и его тепло быстро смыло всю боль. Именно это дарило мне надежду и заставляло верить, что ее решение обнулить Подмирье все еще обсуждаемо. Впрочем, об этом можно будет завести разговор, лишь если мы выиграем этот бой.

Чем таким обладает голем, что позволяет ему так быстро восстанавливаться из почти убитого состояния, и как с этим бороться – вот какие загадки нам необходимо разгадать в первую очередь.

Голем как ни в чем не бывало двинулся на нас; все его сияющее золотое тело окутывала черная аура.

Кардинал приподняла посох, готовясь встретить атаку, но, в отличие от того, что было несколько минут назад, она не могла нанести упреждающий удар сверхмощным Священным искусством. Администратор наверняка только и дожидается, что Кардинал применит магию, чтобы тут же атаковать самой.

Думай. Ничего другого мне не оставалось.

Способность к восстановлению голему, скорей всего, дает заклинание «высвобождения воспоминаний». Если так, значит, то, из чего произошли тридцать мечей, составляющие громадное тело голема, должно обладать каким-то соответствующим свойством.

Первое, что приходит в голову, если задуматься о регенерации, – Кедр Гигас, громадное дерево, породившее мой черный меч; однако его потрясающая способность к восстановлению была лишь следствием огромного количества ресурсов пространства, поставляемых землей и солнечным светом.

Но в этой комнате единственный источник ресурсов – лунный свет, вливавшийся в окна с юга. Я сильно сомневался, что этого хватило, чтобы эта махина смогла так быстро поправиться. Следовательно, голем по происхождению не мог быть природным объектом наподобие Кедра Гигаса.

Другая возможность – живое существо, обладающее способностью к регенерации, не требующей ресурсов пространства? Но Кардинал однозначно сказала, что гигантские именованные монстры, когда-то жившие в этом мире, уже все истреблены. А обычные животные – медведи там, коровы – не обладают достаточным уровнем, чтобы получилась такая немыслимая боевая мощь. Даже если десять тысяч их собрать и превратить в один меч, все равно, скорей всего, этот меч будет гораздо слабее Божественных инструментов Рыцарей Единства. У зверя просто-напросто слишком мало Жизни. Уровень и прочность – величины пропорциональные, значит, чтобы создать тридцать таких потрясающих штук, понадобились бы тысячи, нет, десятки тысяч очень крупных зверей –

Стоп.

Администратор только что сказала нечто странное.

Четверо против трехсот.

Для создания этого голема использовались не «движущиеся объекты» вроде животных. А «человеческие объекты» – настоящие люди, живущие в этом мире. И их понадобилось триста. Население целой деревушки.

Всего за мгновение у меня в голове проскочили эти мысли и родился вывод – верный вывод, я не сомневался. Но никакого облегчения мне это не принесло: следом на меня навалился леденящий ужас. По всему телу, от головы до пальцев ног, побежали мурашки.

Люди в Подмирье – не просто объекты, способные двигаться. У них есть Пульсветы, души, совсем как у нас, людей из реального мира. И даже если этих людей превратить в мечи, их Пульсветы не прекратят функционировать – ведь люди по-прежнему существуют, они материальны.

Иными словами, те, из кого состоит этот голем, возможно, до сих пор сохраняют сознание внутри его металлических частей, хоть у них и нет глаз, ушей и ртов.

Кардинал, явно придя к такому же выводу чуть раньше меня, слабо задрожала всем своим маленьким телом. Ее хрупкая кисть сжала посох с такой силой, что побелела.

– …Ах ты…

Ее ангельский голос сейчас был пропитан яростью.

– Ты… насколько… насколько же ты можешь быть бесчеловечной?! Ты же их правительница! Те, кого ты превратила в эту куклу, – это же те самые человеческие существа, которых ты должна была защищать?!

Слева от меня раздались два стона.

– Человеческие существа?.. В смысле… люди? – пробормотал Юджио и неуверенно шагнул назад.

– Это – человеческие существа… неужели – такое чудовищное злодеяние?.. – простонала Алиса, вновь прижав к груди левую руку.

Холодное, напряженное молчание окутало комнату.

Вскоре Администратор улыбнулась, будто сполна насладившись нашим ужасом и гневом, и ответила:

– Совершенно верно. Наконееец-то вы поняли. А я уже начала бояться, что вы все умрете, так ничего и не узнав.

Весело сообщив нам это своим невинным голосом, правительница мира, явно довольная происходящим, хлопнула в ладоши и продолжила:

– Но тем не менее. Я немного разочаровалась в тебе, коротышка. Ты двести лет подглядывала за мной из своего погреба, но по-прежнему меня не понимаешь? А ведь я в каком-то смысле твоя мать.

– …Нонсенс! Я более чем осведомлена о твоей извращенной натуре!

– Тогда к чему были те бессмысленные слова? Человеческие существа, которых я должна защищать, и всё в том же духе. Почему меня должны заботить столь тривиальные материи?

Администратор продолжала все так же улыбаться, однако воздух вокруг нее словно бы стремительно остывал. Слова льдинками срывались с ее губ; улыбка имела температуру абсолютного нуля.

– Я правительница. Мне нужно, чтобы те, кем я правлю, существовали в этом мире и подчинялись моей воле. Люди это или мечи – особого значения не имеет.

– Ты… монстр…

Голос Кардинала увял.

Я тоже не мог найти слова.

Ментальное состояние этой женщины – нет, этого существа по имени Администратор – уже вышло за пределы моего понимания. В полном соответствии со своим именем она была системным администратором и воспринимала народ Мира людей просто как файлы с данными, которые можно перезаписывать. Возможно, подходящая аналогия – интернет-зависимые люди в реальном мире, которые скачивают гигантские файлы, просто чтобы собирать их и хранить? Их почти не заботит, что именно в этих файлах.

Во время нашего разговора в Великой библиотеке Кардинал сказала, что поведенческий принцип, встроившийся в душу Администратора, – «сохранение постоянства мира». Скорей всего, так оно и было, но реальность оказалась гораздо сложней.

Система «Кардинал» первого поколения, бездушная программа администрирования старого SAO – воспринимала ли она игроков как людей… как разумных живых существ?

Ответ – «нет».

Мы были не более чем данными, которые следовало обрабатывать, сортировать и удалять.

Девушка Квинелла, родившаяся века назад, была неспособна убить человека.

Но для нынешней первосвященницы Администратора человеческие существа – уже не люди.

– Ну и что же у нас происходит? Почему это вы все сразу замолчали? – глядя на нас сверху вниз, Администратор очаровательно склонила голову набок. – Неужели вас так потрясло преобразование всего-навсего трехсот объектов?

– Всего-навсего… говоришь?

На почти беззвучные слова Кардинала Администратор ответила решительным кивком.

– Всего-навсего, только лишь, не более чем – да, коротышка. А как ты думаешь, сколько Пульсветов разрушилось, прежде чем была создана эта кукла, а? Причем это всего лишь прототип, знаешь ли. Когда я подготовлю усовершенствованную версию и запущу ее в массовое производство, чтобы разобраться с этим мерзким «экспериментом с нагрузкой», понадобится, думаю, примерно половина.

– Половина… это…

– Половина – это половина. Половина из примерно восьмидесяти тысяч человеческих объектов в Мире людей… сорок тысяч объектов. Полагаю, этого количества хватит. Хватит на то, чтобы отразить вторжение с Темной Территории и самим туда вторгнуться.

Произнеся столь кошмарные слова без намека на возбуждение, Администратор устремила свой серебряный взгляд на деву-рыцаря, стоящую слева от меня.

– Теперь ты довольна, крошка Алиса? Твой драгоценный Мир людей в безопасности, не так ли?

Алиса лишь молча слушала издевательские смешки Администратора.

Я заметил, что ее рука, сжимающая рукоять «Меча душистой оливы», слегка дрожит, но понятия не имел, от страха это или от ярости.

Наконец с ее губ сорвался единственный вопрос, в который она явно вложила всю выдержку, на какую была способна.

– …Достопочтенная госпожа первосвященник. Слова людей вас уже не достигают. Поэтому хочу спросить как мастер Священных искусств. Тридцать мечей, формирующих эту куклу… кто их владельцы?

На миг я удивился. Заклинание высвобождения воспоминаний на эти тридцать мечей наложила Администратор, она же собрала их в голема. Поэтому я с самого начала считал, что она и есть владелец, хоть это и противоречило базовому правилу.

Однако следующие слова Алисы показали, что мой вывод был неверен.

– Вы, достопочтенная госпожа первосвященник, не можете быть их владельцем. Даже если вы способны нарушить первое правило, согласно которому под полным контролем можно иметь лишь один меч, есть второе правило, нарушить которое вам не под силу. Для высвобождения воспоминаний требуется, чтобы меч и его владельца связывали неразрывные узы. Это справедливо для меня и моего «Меча душистой оливы», для других Рыцарей Единства и их Божественных инструментов, даже для Кирито и Юджио с их мечами. Владелец должен любить свой меч, а меч должен любить своего владельца. Достопочтенная госпожа первосвященник, если мечи, составляющие эту куклу, происходят из невинных людей, как вы говорите, – эти мечи не могут вас любить!!!

Так заявила Алиса звонким, полным достоинства голосом.

Повисло короткое молчание, разбил которое таинственный, сдержанный смех Администратора.

– У-ху-ху-ху… Интересно, что же придает такую живость вашим юным и глупым душам. Этот кисло-сладкий сентиментализм, подобный только что сорванному яблоку… Так и хочется раздавить это яблоко прямо сейчас, выпить его сок до последней капли.

Ее зеркальные глаза радужно сверкнули, словно отражая возбуждение своей хозяйки.

– Но пока еще слишком рано. Время еще не пришло. Крошка Алиса, ты утверждаешь по сути, что мне не хватает имаджинейшн, чтобы оверрайт[7] все эти мечи, не так ли? И ты права. Мой домен памяти не позволяет более хранить такое количество мечей в высоком разрешении.

Первосвященница грациозно указала рукой на голема – тот по-прежнему медленно приближался.

Насколько я понимал, заклинание полного контроля требует от владельца помнить детальную информацию об оружии – внешний вид, текстуру, вес и прочее; все это с помощью системной команды позволяет преобразовать оружие силой воображения.

Короче, необходимое условие для того, чтобы это заклинание сработало, – владелец меча должен держать в памяти всю информацию о мече.

К примеру, если я собираюсь воспользоваться полным контролем над своим черным мечом, не должно быть ни малейшей, даже самой крохотной разницы между А: информацией о мече, хранящейся в общем банке памяти в центре Кластера Световых кубов, Главном визуализаторе, и Б: информацией о мече в моем Пульсвете. Тогда я смогу, преобразовав Б силой воображения, перезаписать А, после чего эта трансформация отразится на всех остальных. Скорей всего, эта же логика работала во время моего недавнего преображения.

Однако Световой куб Администратора сейчас должен быть битком набит воспоминаниями о ее жизни за триста лет. Держать там еще и детальную информацию о тридцати мечах едва ли возможно. Алиса, по-видимому, говорила с позиции своей личной убежденности, но тем не менее она вполне точно оценила возможности системы.

Следовательно – у мечей, составляющих голема, должны быть собственные владельцы. У каждого из этих владельцев есть душа, хранящая память о мече в Световом кубе и обладающая жаждой разрушения и убийства.

Но где? Эта комната была отделена от мира во всех смыслах этого слова. А значит, если только владельцы не находятся здесь же, в этой самой комнате, логика не работает…

– Ответ прямо у тебя перед глазами, – произнесла Администратор, внезапно посмотрев прямо на меня. Потом перевела взгляд левее и добавила: – Юджио, полагаю, уже понял.

– ?!.

Забыв дышать, я взглянул на Юджио, стоящего по другую сторону от Алисы.

Мой русоволосый партнер смотрел в сторону первосвященницы; в лице его не было ни кровинки.

Во взгляде его коричневых зрачков, устремленном вверх и слегка подрагивающем, не было вовсе никакого выражения, это даже пугало.

Я тоже поднял глаза. На куполообразном потолке была картина, посвященная мифу сотворения мира; то тут, то там мерцали вставленные в картину кристаллы.

До сих пор я считал, что и картина, и кристаллы на потолке – не более чем украшения. Однако Юджио сейчас смотрел туда без всякого выражения лица, если не считать странного огня в глазах; казалось, он хочет взглядом прожечь в крыше собора дырку.

Затем мой партнер хрипло выдавил:

– Ясно… вот, значит, как.

– Юджио… ты что-то нашел?! – воскликнул я.

Юджио медленно повернулся ко мне – теперь в его взгляде читался ужас – и прошептал:

– Кирито… те кристаллы в потолке. Это… не украшение. Это… «фрагменты памяти», которые отобрали у Рыцарей Единства.

– Что… – вырвалось одновременно у Кардинала и у Алисы; я же просто потерял дар речи.

Фрагменты памяти Рыцарей Единства.

Это были самые драгоценные воспоминания, извлеченные из людей, когда их с помощью ритуала синтеза превращали в Рыцарей Единства. В большинстве случаев это воспоминания о любимых. У Элдри – о матери. У Дюсолберта – о жене.

Если так, значит, эти кристаллы – и есть владельцы мечей, из которых состоит голем?

Нет. Кристаллы – не более чем фрагментированная информация, хранящаяся в Пульсвете. Они не могут заменить полноценные души, способные независимо мыслить. Я просто не мог себе представить, чтобы они могли установить связь с мечами и произвести заклинание полного контроля.

Но – что-то еще царапалось у меня в мыслях.

Если эти кристаллы – фрагменты памяти всех Рыцарей Единства, значит, среди них должен быть и тот, где хранятся воспоминания Алисы, украденные у нее во время ритуала синтеза шесть лет назад.

А здесь – верхний этаж Центрального собора.

Два года назад во время драки с отрядом гоблинов в пещере к северу от Рулида Юджио получил очень тяжелую рану. И тогда, пытаясь вылечить эту рану, я точно слышал некий таинственный голос.

Голос маленькой девочки сказал мне, что ждет меня и Юджио на вершине собора. И после этого в нас стала вливаться Священная сила, которая исцелила Юджио.

Что если этот голос принадлежал фрагменту памяти Алисы? Значит ли это, что фрагменты, отобранные у рыцарей, все-таки способны к самостоятельному мышлению?

Однако оставалось еще правило, что Священные искусства требуют контакта с целью. Даже Администратор не способна послать свой голос и целительную силу из Центрального собора в Рулид, на расстояние в 750 километров.

Такое чудо можно осуществить лишь с помощью того же принципа «перезаписи явлений», что лежит в основе заклинания полного контроля. Значит, воспоминания в Алисином фрагменте памяти – это по сути… по сути…

Мои стремительно крутящиеся в голове мысли прервал полный огненной ярости выкрик Кардинала:

– Понятно… вот оно что! Будь ты проклята, Квинелла… как далеко ты способна зайти в своих играх с людьми, чудовище?!

Взяв себя в руки, я увидел невозмутимую улыбку первосвященницы.

– Ну-ну, надо же… Полагаю, мне следует отдать тебе должное, коротышка? Похоже, ты поняла быстрее, чем я от тебя ожидала, ты, лицемерный адвокат милосердия. Позволь же спросить, каков ответ?

– Общий паттерн[8] всех Пульсветов. Или я неправа?!

Кардинал взмахнула правой рукой, наведя свой черный посох на Администратора.

– Если фрагмент памяти, извлеченный в ходе ритуала синтеза, поместить в ментальную модель, загруженную в новый Световой куб, с ним можно обращаться как с имитацией человеческого объекта. Конечно, его разум сильно ограничен… это существо будет мало чем обладать, кроме инстинктов, а значит, оно никак не способно выполнить столь сложную команду, как заклинание полного контроля.

Я изо всех сил пытался понять значение этих невероятных слов.

Кардинал в Великой библиотеке рассказала, что дети в этом мире рождаются так: в новый Световой куб помещается прототип Пульсвета, к которому добавляется часть внешних параметров, стиля мышления и характера родителей. Здесь, видимо, по сути то же самое. Только вместо информации, унаследованной от родителей, используется фрагмент памяти Рыцаря Единства.

Иными словами, кристаллы, сверкающие в потолке, – это младенцы с воспоминаниями о тех, кого они любят больше всех… так, что ли? Но если так, как могла «Алиса» двухлетней давности со мной говорить? Новорожденный едва ли способен разговаривать в такой манере.

Пока я крутил в голове бесконечные сомнения, до моих ушей вновь донесся голос Кардинала.

– …Однако и это ограничение можно обойти. Нужно, чтобы фрагмент памяти, вставленный в прототип Пульсвета, и структура оружия, которое с ним связано, несли идентичную информацию. А значит… – девочка-мудрец сделала паузу и, громко стукнув посохом об пол, прокричала: – Те люди, которым посвящены отобранные у Рыцарей Единства воспоминания, те, кого они любили больше всех, и были использованы в качестве ресурсов для создания мечей. Не так ли, Администратор?!

Мои сомнения мигом рассеялись, сменившись ужасом и отвращением, заморозившими все мое тело.

Владельцы мечей – украденные у Рыцарей Единства воспоминания о своих любимых.

А сами мечи были созданы из этих самых любимых… из матери Элдри, жены Дюсолберта и, скорей всего, других близких им людей.

Вот что имела в виду Кардинал.

Мгновением позже, видимо, это дошло и до Алисы с Юджио – я услышал их полные ужаса возгласы.

Да, если это все правда, высвобождение воспоминаний возможно. Ведь А и Б, информация в Главном визуализаторе и в Пульсвете, происходит из одного и того же источника. Если новорожденный Пульсвет с фрагментом памяти испытывает какие-либо сильные чувства к мечу, с которым он связан, такое вполне может произойти.

Вопрос в том, что это за «какие-либо» чувства. Какие эмоции из фрагментов памяти, обладающих интеллектом на уровне младенца, питают гигантского голема?..

– Жадность, – тут же произнесла Администратор, будто прочтя мои мысли. – Стремление прикоснуться. Обнять. Сделать другого своим и только своим. Простая, неприглядная жадность – вот что движет этой куклой из мечей. Ху-ху. У-ху-ху.

Прищурив серебряные глаза, девушка похихикала, потом продолжила:

– Искусственные личности с фрагментами памяти Рыцарей Единства желают лишь одного – чтобы те, кого они помнят, принадлежали им и только им; ничего больше. Там, на потолке, они чувствуют, что эти люди совсем рядом. Но прикоснуться к ним не могут. Не могут ощутить контакт. Снедаемые безумным голодом и жаждой, они видят лишь врагов, стоящих у них на пути. Если они уничтожат этих врагов, те, кого они жаждут, станут принадлежать им. И поэтому они сражаются. Какие бы раны они ни получали, сколько бы раз они ни падали, они вновь и вновь поднимаются и сражаются… хоть целую вечность. …Ну как? Согласитесь, дизайн просто очаровательный? Чудесно… сила жадности воистину чудесна!

Пронзительный голос Администратора разнесся по комнате. Глаза голема, который по-прежнему приближался, яростно мерцали.

От него исходили жесткие металлические звуки – теперь они мне казались криками горя и отчаяния.

Этот великан – вовсе не автоматическое оружие, стремящееся уничтожать все подряд.

Снова встретиться с теми, кто жив в воспоминаниях, – вот какие желания двигали этим несчастным, заблудившимся ребенком.

Администратор назвала это чувство жадностью. Однако –

– …Ошибаешься!!!

Возглас, в точности совпавший с моими мыслями, принадлежал Кардиналу.

– Желание снова встретиться с другим человеком, прикоснуться к нему собственными руками – твое слово лишь марает это желание! Это – настоящая любовь!!! Величайшая сила и величайшее чудо, которым обладают люди… и это не твоя игрушка!!!

– Это одно и то же, глупая коротышка.

Администратор вытянула навстречу голему обе руки, ее губы изогнулись в улыбке восторга.

– Любовь – это желание обладать… любовь – это жадность! И ее истинная форма – не более чем набор сигналов Пульсвета! Я просто использую сигналы с наибольшей интенсивностью. И делаю это гораздо, гораздо умнее, чем ты!!!

Голос правительницы звучал все выше, в нем слышалось торжество.

– Все, что ты смогла сделать, – очаровать двух-трех беспомощных детишек. Но я – другое дело. Кукла, которую я создала, полна энергией жадности трехсот с лишним объектов, если считать и те, что во фрагментах памяти! А важнее всего то… – и после короткой паузы, напоминающей удар ядовитым жалом, она добавила: – …Что теперь, когда ты все это знаешь, ты не сможешь уничтожить эту куклу. Ведь, хотя форма и изменилась, эти мечи по-прежнему остаются живыми человеческими существами!!!

Эти слова Администратора долго еще эхом разносились по комнате, пока наконец не угасли.

Я тупо смотрел, как посох Кардинала, наведенный на голема, медленно опустился.

Потом Кардинал заговорила – необычно слабым голосом.

– Да… это верно. Я не могу убивать людей. Это ограничение мне никак не преодолеть. …Я потратила двести лет, оттачивая свое мастерство, чтобы убить тебя и твое тело, переставшее быть человеческим… но, похоже, все было напрасно.

Я ошеломленно слушал этот голос, признающий поражение с таким достоинством.

Если мечи, составляющие голема, – действительно люди, Кардинал не смогла бы оборвать их жизни… нет, не стала бы этого делать. Даже если бы ограничение можно было как-то обойти, как в случае с чайной-суповой чашкой.

Ху-ху. Ку-ку-ку-ку.

Уголки губ Администратора поднялись до предела, и в напряженную атмосферу ввинтился гортанный звук, будто она подавляла желание расхохотаться.

– Как глупо… и комично…

Ку-ку-ку-ку.

– Ты должна уже знать… какова истинная суть этого мира. Все жизни здесь – не более чем тонкая пленка из данных, которые записываются и перезаписываются. И все равно ты считаешь эти данные людьми и остаешься связана запретом на убийство… Неужели нет предела твоей глупости…

– Нет, они действительно люди, Квинелла, – возразила Кардинал укоризненным тоном. – Каждый человек, живущий в Подмирье, обладает истинными эмоциями, которых мы с тобой лишены. Их души умеют смеяться, горевать, радоваться, любить. Что еще нужно человеку для того, чтобы быть человеком? Что именно является сосудом души, Световой куб или органический мозг – не принципиально. Я твердо верю в это. И потому – я приму свое поражение с гордостью.

Последние несколько слов, которые она прошептала, впились мне в грудь. Однако по-настоящему острую боль причинили слова, которые она произнесла затем:

– Но с одним условием. Ты можешь забрать мою жизнь… но отпусти этих юнцов.

– !..

У меня перехватило дыхание, я на автомате качнулся вперед. Юджио с Алисой тоже разом напряглись.

Но аура твердой решимости, окутывающая маленькую спину Кардинала, не позволила нам сдвинуться с места.

Глаза Администратора прищурились, как у кошки, держащей добычу в когтях, и она чуть склонила голову набок.

– Надо же… а какую выгоду я извлеку, если соглашусь на твои условия при имеющихся обстоятельствах?

– Я уже сказала, что посвятила всю себя оттачиванию своего мастерства, не так ли? Если ты желаешь драться, я сниму половину твоей Жизни, даже если одновременно буду блокировать эту несчастную куклу. Не считаешь ли ты, что эта дополнительная нагрузка подвергнет твои и без того ненадежные ячейки памяти дополнительному риску?

– Ммм…

По-прежнему держа на лице улыбку, Администратор приложила к подбородку правый указательный палец и сделала вид, что раздумывает.

– Сомневаюсь, что бой с заранее известным победителем представляет сколь-нибудь серьезную угрозу, но – да, некоторое беспокойство он доставит. …Отослать их из этого замкнутого пространства куда-нибудь еще в пределах этого мира – считается «отпустить»? Если сюда входит и требование не притрагиваться к ним и дальше, я вынуждена буду отказать.

– Нет, вполне достаточно будет вывести их отсюда в этот раз. Они наверняка…

Кардинал не стала завершать фразу. Полы ее мантии затрепетали в воздухе, когда девочка-мудрец развернулась и ласково взглянула на нас троих.

Мне хотелось крикнуть, чтобы она прекратила эти шуточки. Моя временная жизнь по ценности ни в какое сравнение не шла с настоящей жизнью Кардинала. Я всерьез подумал, не броситься ли с мечом на Администратора прямо сейчас, чтобы выиграть время и позволить Кардиналу спастись бегством.

Но я не мог. Это поставило бы на кон и жизни Юджио с Алисой.

Моя правая рука сжала рукоять меча так крепко, что стало больно, а правая нога вдавилась в пол с такой силой, что заскрипела. Во мне продолжали бороться рассудок и эмоции, когда моих ушей коснулся голос Администратора.

– А, да ладно, – девушка ангельски улыбнулась и великодушно кивнула. – Я тоже целиком за то, чтобы оставить самое забавное напоследок. …Хорошо, я клянусь именем богини Стейсии. Клянусь, что –

– Нет, поклянись не именем богини, а тем, что для тебя ценнее всего… собственным Пульсветом, – перебила Кардинал. Администратор вновь кивнула, и в ее улыбке появилась тень цинизма.

– Хорошо, ладно, клянусь собственным Пульсветом и хранящимися в нем бесценными данными, что, после того как убью тебя, коротышка, отпущу этих троих, что за твоей спиной, невредимыми. Эту клятву я не смогу нарушить… по крайней мере какое-то время.

– Хорошо.

Согласившись, Кардинал повернулась к неподвижно стоящим Юджио и Алисе и несколько секунд смотрела на каждого из них, потом снова перевела взгляд на меня. На ее детском лице была ласковая улыбка, темно-карие глаза светились нежностью. Эмоции выплеснулись из моего сердца и проступили влагой на глазах; остановить их я не мог никак.

Губы Кардинала шевельнулись и беззвучно произнесли: «Прости».

Издалека донесся резкий, отчетливый голос Администратора:

– Прощай, коротышка.

Легкий взмах правой руки первосвященницы – и голем, дошедший уже до середины комнаты, застыл.

Держа руку над головой, она сомкнула пальцы, будто сжала что-то. Прямо из воздуха возникли частички света; порхая, они стали собираться в нечто узкое и длинное.

Это нечто оказалось серебристой рапирой. Она зеркально блестела: и узкий как игла клинок, и элегантная гарда – словом, блестела вся. Рапира была такой тонкой, что могла показаться просто украшением, однако от нее веяло такой мощью, что, взглянув даже с приличного расстояния, я едва не задохнулся.

Персональный Божественный инструмент Администратора, не уступающий черному посоху Кардинала, – должно быть, главнейший источник ресурсов, необходимых первосвященнице для ее заклинаний.

Серебряная рапира зазвенела, как колокольчик, и развернулась в сторону Кардинала.

Глядя прямо перед собой, не выказывая ни малейшего страха перед Божественным инструментом, девочка-мудрец твердо зашагала вперед.

Алиса и Юджио тоже подались вперед, будто желая догнать ее. Но я поднял левую руку и удержал их.

Мне самому больше всего хотелось поднять меч и атаковать Администратора. Но если мы импульсивно бросимся вперед, решимость и целеустремленность Кардинала пропадут впустую. Поэтому я не предпринимал ничего – лишь стоял на месте, стискивая зубы и сдерживая слезы.

Администратор смотрела сверху вниз на вторую себя, и в ее глазах радужно вихрился огонь экстаза.

Потом из острия узкого клинка вырвалась ослепительно яркая молния, окрасившая белым всю комнату, и пронзила худенькое тело Кардинала.

Перед глазами у меня все затуманилось, предметы приобрели ореолы. Я увидел, как маленький силуэт резко откинулся назад, будто по нему щелкнули чем-то.

Энергия этой жуткой молнии обожгла даже воздух. Борясь с горячим давлением и отчаянно пытаясь не закрыть глаза, я отступил на шаг.