О саможалении и самоугодии 4 страница

13) Каждый принявший в себя Христа непременно творит добрые дела, которые не спасают человека, а суть плоды веры; из нее они вытекают сами собою.

Тут что ни положение, то ложь или путь ко лжи по причине неопределенности выражений.

Непременно творит дела. Да есть ли кто или был ли кто когда, который бы творил добрые дела непременно? Непременное не по воле бывает; а доброе дело, чтоб быть добрым, должно исходить из доброй воли и твориться самоохотно: Не по нужде благое твое да будет, –пишет св. Павел Филимону, но по воли (Фил. 1, 14). И римлян он учил миловать с добрым изволением (Рим. 12, 8). А коринфян прежде сего предостерегал он: Смотрите, давайте якоже кийждо изволение имать сердцем: доброхотна бо дателя любит Бог (2 Кор. 9, 7). Посему дела, непременно бывающие, никак не попадут в круг добрых дел.

Ни Христос Господь, облекающий верующего в крещении, ни благодать Духа Святаго и с дарами Его, подаемыми в миропомазании, ни благоволение Отца Небесного, объемлющее его вследствие того и другого, – не неволят его на одно добро, а оставляют за ним полную свободу избирать, что хочет, и делать, что изволяет. Если он после сего делает добро, то сие потому, что исходит из купели ревнителем добрых дел, облеченным и силой на творение их. Но сия ревность произвольно им воспринята в минуты сокрушенной скорби о грехах и взыскания помилования; благодать же Божия, пришедши потом, укрепила ее и сделала мощной. Но свободы человека ничто из сего не связало. Всякое дело, сознанное им обязательным для себя, свободно им избирается, хотя по побуждениям, вынесенным из хода совершившегося в нем изменения; свободно избирается, свободно оно и творится, – хотя все с помощью благодати Св. Духа.

Это присутствие свободного произволения при доброделании осязательнее всего видится в том, что никакое доброе дело не обходится без борьбы, – своеличной борьбы человека, с худыми позывами, всегда возникающими пред лицом доброго дела. По оживлении духа благодатью, как я толковал тебе прошлый раз, душа и тело еще остаются в узах прежних дурных склонностей, привычек и страстей. Вот они-то и лезут всегда к ревнителю добрых дел при всяком деле, предлагая себя вместо сего дела. Ревнителю предлежит прогнать их и восстановить чистоту настроения относительно доброго дела, особенно со стороны побуждения к нему. Но и тут еще не все. Как только придет момент совершения дела и, следовательно, напряжения на то сил, выступает леность и вяжет руки и ноги. Надо победить и ее. А там, как только сделано первое на добро движение, встречаются препятствия, непредвиденные, нередко воздвигаемые врагом всякого добра. И их надо преодолеть. И вот после каких борений, трудов и усилий творится наконец добро. – Как же можно приложить к нему, что оно бывает непременно? Оно бывает непременно с помощью благодати Божией; но благодать приходит на помощь и не иначе помогает человеку, как идя по следам его произволения. Всякое дело есть плод взаимодействия свободы и благодати.

Добрые дела не спасают. – Как так не спасают? Се гряду скоро, – говорит Господь, – и мзда Моя со Мною, воздати коемуждо по делом его (Откр. 22, 12). И будет, что кто делал добрые дела, тот пойдет в рай, а кто не делал их, тому наследие – ад, т.е. первый спасен будет, а второй пойдет в пагубу. У св. Матфея Господь предызобразил суд, имеющий решить вечную участь каждого, – и смотри, как составится приговор: вы сделали то и то, приидите же, наследуйте Царство; а вы не сделали этого, – идите же в огнь вечный (Мф. 25). Как же говорить, что дела не спасают, когда в решительный для нас момент ничто, кроме дел, не берется во внимание? Почему по всему пространству Писания непрестанно твердится нам: «Делайте, делайте».

Спросишь: «А как же говорится, что кто веру имеет, спасен будет, и что без веры и угодить Богу нельзя, и под.?» – Это говорится не в умаление значения добрых дел, а в показание, как преуспеть в добрых делах. Спасение от добрых дел; но в добрых делах преуспеть как должно без веры нельзя. Вера подвигает на добрые дела, вера указывает их, вера приводит и к получению сил на делание добрых дел. Почему вера пособница к делам добрым. Главное – дела, а она – пособие. Вон ты привел текст-то: Без веры Богу угодити не возможно. Что это значит, думаешь? Что кто верует, тот и Богу угодил?! Нет. Богу угодить нельзя иначе, как покорностью Ему и точным исполнением воли Его святой, которую для нас Он объявил в заповедях. Почему тот и угодник Божий, кто заповеди Его исполняет. Но как в исполнении заповедей преуспеть нельзя без веры, то и говорится, что угодить Богу нельзя без веры.

В прошлый раз я тебе объяснял, как все бывает. Вера пробуждает совесть и страх Божий. Страх Божий с совестью приводят к решимости оставить грех и начать жить добродетельно. Решившийся так приступает к таинству крещения, если в первый раз обращается, или покаяния, если стал грешником по крещении, какими бываем все мы. Обновившись в таинстве, он выходит сильным на добро ревнителем добрых дел и начинает их делать. Не получив благодатных сил, не с чем добрые дела творить, а без веры благодати не получишь. Так все это и нужно для спасения: и вера, и благодать, и добрые дела.

Добрые дела суть плоды веры, из нее они вытекают сами собою. Как хлопочет ваш самозванец и новшак уволить себя и увлекающихся его выдумками от всякого труда и напряжения нравственных сил?! Веру только прими, а добрые дела уж сами собой потекут из нее. – Словно хочет уложить всех на покой. Уверовал, и лежи; лежебоками вас хочет сделать. Да еще что выходит? Вера во Христа, говорил он (пункт № 9), – дар Божий, а добрые дела суть плод веры и сами собой вытекают из ней. Теперь смотри! Когда придет Господь на Суд, и станет спрашивать: «Ты что не делал добрых дел?» – тогда, кто посмелее из учеников вашего новшака, может возразить, подобно тому в притче, кто на свой мнас ничего не приделал: а чем бы они наделались у меня? Когда бы Ты дал мне веру посильнее, она бы уж сама наделала их. Но как Ты не дал такой мне веры, то и некому было наделать их для меня. – Вот и прав! Видишь, как льготно? В сей жизни лежи на боку, – пусть вера делает дела, коли хочет; а на суде отговориться можно. Одного только не сказывает ваш новшак, как быть, если Судия не примет в резон такого заявления? Схватят слуги и потащут в достойное место. Где возьмешь силы противостоять? И бухнешь в пещь вечно пламенеющую огнем.

Сами собой вытекают. Выбрось из головы, если туда попала мысль об этом – сами собою. В нравственно религиозном порядке жизни ничто само собой не бывает. Всякое даже малейшее дело должно быть делаемо сознательно и по своеличному напряжению сил. И только сознательные и свободные дела бывают собственно наши дела, за которые и жди или награды, или наказания. Все же дела, кои в нас сами собой бывают, помимо сознания и свободы, цены никакой не имеют. Благодать Божия, присущая всегда верующим и крещенным, возбуждает, но не нудит; и потом когда решится человек на дело какое, она не берется сама за него делать его, а только стоит близ самолично и самоохотно действующего человека, всегда готовая помочь. Коль скоро при всем усердии и напряжении своих сил человек не силен бывает доделать дело, она тотчас подходит и помогает. Осязательно ты можешь это видеть в терпении чего-либо ради Господа и заповедей Его. Всякое доброе дело должно идти так: сознай его обязательство для тебя, возжелай сделать его, и воодушевление на то возьми из сокровищ веры; затем, помолившись и благодать Божию призвав на помощь, приступай к делу и трудись себя не жалея, славы ради имени Божия. Всякое дело и будет как заново творимое.

14) Крещение не пользует того, кто сознательно не принял в себя Христа.

Если это говорится по скрытой мысли, что и без крещения можно обойтись или приять Христа, то это ложь. Если же говорится только в отношении к несознанию в себе Христа, то об этом вот что скажем. Сознательное приятие в себя Христа, или ощущение приемлемого и приятого Христа, есть высшее дарование в порядке жизни христианской, когда христианин, подобно св. Павлу, исповедать может: Живу не ктому аз, но живет во мне Христос (Гал. 2, 20). Но сие дарование не вдруг дается. С верой крещаемый облекается во Христа, следовательно, приемлет Его; но ощущение сего не всегда тут же дается. Не всегда оно дается тотчас же, и когда кто восстановляет в себе благодать крещения в таинстве покаяния. А когда кто по крещении или покаянии потрудится ради Господа без жаления себя и принесет побольше Господу жертв самоотвержения, и когда таким образом очистит себя достаточно от страстей и греховных привычек, тогда уже Господь даст ему и ощутить свое присутствие. До того же времени Он пребывает в нем неощутимо, хотя во всем помогает ему. И здесь бывает то же, что в обыкновенном порядке божественного промышления. Многие из промыслительных для нас дел Божиих бывают невидимы, когда бывают, а усматриваются после, и то не все; иные навсегда остаются неувиденными. Так и в благодатном порядке спасительной жизни иное ощущается, иное не ощущается. Так бывает и в благодатном действии вселения Господа, или восприятия Его; не всегда оно бывает ощутимо. Некто (Диадох в Добротолюбии) пишет, что благодать Божия в момент запечатления собой обращающегося в таинстве дает ощутить сладость свою во всей силе; а потом скрывает свои утешения и возвращает их снова уже после того, как ревнитель спасения многими претрудными и прескорбными опытами покажет несокрушимой свою верность, и когда очистит сердце от всего, что в нем было нечистого и страстного. Таким образом, несознание или неощущение в себе Христа не есть показатель неприсутствия Его. Следовательно, о том, кто не имеет такого сознания иди ощущения, никак не следует говорить, будто крещение его или исповедь были бесполезны. И самому неощущающему не следует так думать, коль скоро он удостоверен в совести своей, что ни в чем себе не поблажает и что воспринятая им в крещении или покаянии ревность жива и действенна. Стремиться к такому состоянию, чтоб ощущать Господа в себе, или благодать Его, должно всякому, ибо сие всяк христианин; но когда сего ощущения или сознания нет, то не то надо вывесть: стало быть, крещение или покаяние бесполезно, – а усугубить ревность к подвигам молитвы и самоотвержения и к трудам доброделания, чтоб очиститься от страстей. Тогда и Господь вселится так, что и ощутить Себя даст.

15) Каждый, принявший в себя Христа, может уразуметь все Святое Писание и истолковывать его другим. Впрочем, до некоей степени понимать Священное Писание может каждый, даже и не принявший в себя Христа.

Это открывает просторный вход произвольным толкованием Божия слова и всякого рода заблуждениям, или возведению в непреложные истины своих личных мнений. Можно ошибочно признать себя приявшим сознательно Христа, и затем уже все мысли, рождающиеся при чтении Писания, считать от Христа внушаемыми, а они могут быть очень далеки от истины. Потому Церковь Божия никаким таинственным внушениям не доверяет, но для оценки верности постижения и истолкования Писания имеет неизменную норму христианского видения – Символ веры, общность верования православных христиан всех времен и мест. Эта норма и должна быть руководительницей в понимании и толковании Священного Писания. Ничто не сообразное с ней не может быть признано за верное понимание и толкование Писания.

Ваш самозванец считает себя приявшим Христа; а видишь, сколько он выпустил неверных мнений, хотя Евангелия из рук не выпускает? Отчего? Оттого, что не считает себя обязанным держаться нормы христианской истины, содержимой Церковью; освободившись же от ограничения себя ею, всякую мысль, – свою личную, ему понравившуюся, – возводит в чин непреложной истины, и таким образом разоряет истину Божию. Так все ереси порождались, порождаются и будут порождаться. Из отделившихся от Церкви, которая есть столп и утверждение истины, никто надлежащим образом не знает истины Божией. И всякий, кто отделяется от Церкви, по тому одному, что Писание будто научило его понимать истину Божию иначе, нежели как понимает ее св. Церковь, не истину Божию постиг, а свое личное мнение возвел в истину и состоит в заблуждении.

Кто преискренне сочетавается со Христом Господом, кого осиявает обильнее божественная благодать, тому дается не новые какие истины открывать в Писании и постигать, а те же истины, какие содержатся св. Церковью, постигать полнее и глубже и созерцать яснее. Благодать Духа Святаго о Христе Иисусе Господе по благоволению Отца возводит ум не только что обратившегося, но по обращении много над собой потрудившегося и соделавшего себя чистым сосудом, годным для вселения совершеннейшей истины, – возводит в яснейшее созерцание той или другой истины и в сем новоозаренном виде печатлеет ее потом в сердце, или срастворяет с его духовной жизнью, делая ее неотъемлемым ее достоянием. Так по своему усмотрению делает она со всякой истиною; а наконец и все их в подобном новом свете вводит в ум и сердце. Если непрестающий себя совершенствовать взойдет повыше по лествице очищения сердца своего, то благодать еще яснейшего сподобляет его постижения, созерцания и усвоения истин Божиих. Но это не новые истины, а все те же, только они совершеннее постигаются, ибо глубине их и высоте меры нет. Сие да ведает всякий, чтоб когда явится кто, новые некие истины возвещающий, якобы новые откровения, не колеблясь отвращать слух от его вещаний, не сомневаясь, что они суть бредни его воображения.

Этот пункт ваш самозванец выдумал, чтоб внушить: «Слушайте, слушайте; сам Христос вещает устами моими!» Может быть, точно вещает им кто-нибудь, но никак не Христос; ибо Христос Господь есть истина, а в его словах нет истины. Христос Господь есть глава Церкви, и не ищи Его у того, кто отделился от Церкви. Сей уже по сему самому не есть Христов.

16) Церковь сама по себе, а прежде всего нужно искать Христа.

Церковь сама по себе – что за мысль? Если говорится это в такой мысли: Церковь пусть себе, – нам до нее дела нет, как до чего-то стороннего, – мы и без нее обойдемся; то это совершенная ложь. Если же говорится в той мысли, что внешний строй Церкви и все ее порядки богослужебные, освятительные и руководительные (дисциплинарные) не суть главное, а служат только к выражению, воспитанию и ограждению внутреннего, нравственно-религиозного строя христиан, то это верно. Только не надобно при сем забывать, что Церковь не есть только то, что видится в ней внешнего, но она совмещает в себе и все внутреннее, духовное и благодатное. Кто истинно в духе Церкви живет и действует, тот и внутренний, и духовный, и благодатный. Почему, собственно говоря, нельзя сказать: «Церковь сама по себе», – ни в каком отношении. Надо тебе истину знать и веровать в нее: где ты ее возьмешь помимо Церкви, яже есть столп и утверждение истины (1 Тим. 3, 15)? Надо тебе благодать приять: где ты обретешь ее, кроме Церкви, хранительницы таинств, без коих не подается благодать? Надо тебе руководство верное иметь, и в деле ведения, и в деле жизни: где ты его встретишь, помимо Церкви, в коей единой есть богоучрежденное и Богом поставляемое пастырство? Надо тебе с Господом Иисусом Христом сочетаться: где ты сего сподобишься, если не в Церкви, коей глава есть Христос Господь? Сообрази все сие, – и не можешь уже сказать: Церковь сама по себе.

Прибавка: «А прежде всего нужно искать Христа», – так поставлена, что дает мысль, будто Христа Господа можно обрести без Церкви и помимо Церкви, – что по сказанному пред сим совершенно немыслимо. Помимо же связи, в какой стоит здесь сие положение, оно содержит истину, – ту, что Христос Господь, приемля кающегося в общение с Собой, не тотчас дает ему сознать и ощутить сие общение, а только полагает начатки тому. Покаялся, уверовал, положил работать Господу, отвергшись всякого нечестия, всякой неправды, приял на то благодатные силы, – работай же теперь, не жалея себя. Но смотри не останавливайся на одной деловой стороне, а созидай паче свое внутреннее чрез нее, чтоб, устроив в себе благоукрашенный дом, приять наконец и Господа в явные и ощутимые обитатели. Сие имей в виду, к сему стремись, сего ищи, пребывая верным исполнителем всего содержимого и внушаемого тебе св. Церковью.

17) Христос вселяется в людей грешных и нечистых, лишь бы они в Него уверовали.

Христос вселяется не в грешных и нечистых, но в бывших грешными и нечистыми и переставших быть такими. И это бывает не ради одной веры, но и ради решимости последовать Господу Спасителю, порождаемой верой, с чистосердечным раскаянием во грехах и отвращением от них, – и еще непременно чрез посредство таинства крещения или покаяния. Кто прошел все сие, т.е. и внутренне изменился и таинствами освятился, тот в сознании, совести и произволении, или в духе, чист стал. С сим-то очищенным и восстановленным духом и вступает в общение Христос Господь. Благодать Св. Духа восстановляет нам и дух, и очищает и делает его достойным приять Христа Господа. – Но, как я говорил, когда дух наш очищается и освящается, душа и тело еще остаются в нечистоте по причине греховных склонностей и привычек, в них вкоренившихся. Почему они не удостаиваются еще приятия в себя Господа тотчас. Но духу дается сила очистить их искоренением в них всего нечистого и страстного, к чему направляет он труды доброделания и подвиги молитвы и самоумерщвления. Когда очистятся наконец и они, тогда и в них вселяется Господь, и не только дает ощутить свое вселение самому очистившемуся, но и видеть то сторонним, способным к такому видению. Так надлежит разуметь дело вселения Господа в верующих. О сем сам Господь свидетельствует, когда говорит, что кто заповеди Его исполнит, к тому Он и Отец Небесный приидут, предшествующу Им Духу Святому, уготовляющему для Них в нас достойное Их светлое жилище. Вполне же исполнившим заповеди не может именоваться никто из неочистивших себя совершенно от страстей.

18) Бог так возлюбил мир, что для нашего спасения разлучился с Сыном Своим.

В первый раз прочитав это, я подумал, что записывавший мысли вашего новшака, должно быть, ослушался; потому что это есть уже очень грубая нелепость. Но потом стал думать и думаю, что она могла быть в самом деле высказана вашим новым просветителем. Думаю так потому, что как он все толкует об одном Господе Спасителе, то, надо полагать, Он представляется ему отделенным от Отца и Духа Святаго и вне Их сущим. Представляя же Его так, ничего нет дивного, если, желая возвысить милость Божию к нам, он и выражается показанным образом. Если б он не чуждался Церкви, то был бы избавлен от такого ни с чем несообразного образа представления отношений Бога Отца и Сына, ибо в церковных песнях и молитвах многократно повторяется, что Сын Божий хотя воплотился, но не оставил недр Отчих.

Заметь однако ж этот пункт, – и попытай еще у кого, не слыхали ль, чтоб удостовериться, говорил ли он так. Это очень важно для нас узнать, ибо если он так говорил не раз, то значит, так умствует; а если так умствует, значит, очень недалек в познании догматов веры.

19) Все вечные награды и наказания равны. Обители многие значат именно многие, но не разные; так как у Бога нет лицеприятия.

Можно бы сказать на это: если Бог сподобить нас внити в живот, то тогда увидим, как все там будет. Теперь же можно довольствоваться тем удостоверением, что там будет такое блаженство, какого мы и представить не можем. Ищи только и всеусердно делай то, чем можно заслужить его. Но как уж заведена о сем речь, то нельзя не сказать хоть что-нибудь относительно сего.

Противится сему общее чувство справедливости, Богом в совести нашей положенной. Как можно на одну линию ставить подание стакана воды жаждущему с мученичеством за Господа, ужасным и продолжительным, или праздное слово с богоубийством? Господь придет воздать каждому по делам. Если дела не равны, и это очевидно, то и воздаяние не может быть равно. Удел блаженства каждому присудится и дан будет такой, сколько кто вместить в себя может сего блаженства; вместимость же сия определится тем, как кто раскрыл свое естество для принятия небесных благ, а раскрытие это зависит от трудов над собою. Если разны сии труды, разно раскрытие естества; если раскрытие сие разно, разна вместимость; если разна вместимость, разна и степень блаженства. Относительно разности мучений можешь судить по противоположности сему, т.е. они будут соответствовать степени погружения в грехи и ожесточения в них.

Между тем, поелику у каждого, несмотря на разную вместимость, не останется пустого места, не наполненного блаженством, а он весь будет полон им, то следует, что все вполне будут блаженны, и никто не будет чувствовать себя менее блаженным, чем другой.

Причиной равенства воздаяния поставляется то, что у Бога нет лицеприятия. – Странно. По сей-то именно причине и не может быть равенства в воздаянии, что у Бога нет лицеприятия. По притче, пять мнас приобретший получает власть над пятью городами, а два – над двумя. Почему? Потому что у Бога нет лицеприятия, – не на лицо смотрит Он, а на дела. Может быть, это у вашего просветителя выходит из того, что у него все от веры. Но и вера имеет степени. Нет, эта мысль очень далека от истины.

20) Все дни равны, не исключая и воскресенья.

Да, равны; все имеют 24 часа. Но что бывает в тот или другой день, не все равно. Если бывающее с нами и для нас неодинаковое оставляет в нас впечатление, то и дни, в кои бывает то или другое, не могут быть для нас одинаковыми. В какой день радостное что мы получили, тот считаем радостным, и когда он снова приходит, радуемся, воспоминая радостное, бывшее в течение его. Относительно печальных событий бывает противоположно сему. Празднует ли ваш новшак день своего рождения или именины? Если празднует, вот и опровержение им же самим своего странного положения.

Это он изволил выпустить, вероятно, против св. праздников наших. Но если он не чтит св. праздников, то поступает нечестиво и неразумно. Праздники установлены для воспоминания благодеяний Божиих и для воздаяния благодарения за них всемилостивому Богу. Можно воспоминать сии благодеяния и благодарить за них каждый день, как и делает св. Церковь в своих каждодневных службах. Но Божии благодеяния столь велики, что зараз обнять их все во всей силе нельзя; не объявши их вполне, нельзя вполне и восчувствовать их благотворности; не восчувствовавши благотворности, нельзя и благодарения возыметь соответствующего им. Посему-то, несмотря на всегдашнее воспоминание сих благодеяний, св. Церковь назначает на воспоминание каждого из них особый день, – тот, в какой оно явлено нам, насколько сие можно определить. В этот день уж все мысли верных обращаются к одному воспоминаемому благодеянию, чтоб полнее его уразуметь, восчувствовать и благодарно прославить. Вот и праздник. Отсюда выходит, что сколько обязательно наисовершеннейше благодарить Бога за благодеяния Его нам, столько же обязательно и праздники иметь; далее, – если неблагодарный Богу не чествует, то не чествует и праздников не празднующий.

Кроме того, праздники, как и весь богослужебный чин нашей св. Церкви, имеют воспитательное значение. Они веру оживляют и углубляют, давая повод к уяснению и большему уразумению догматов. По течению времени года, праздники, выдвигаясь один за другим, представляют вниманию и размышлению христианскому то один, то другой догмат. Церковные песнопения излагают его благоукрашенно, чтения из Писания в церкви определяют его словом Божиим, поучения пастырские изъясняют его и прилагают к жизни, по опытам жизни. И все сие слагается в душу празднующего. Так круглый год идет догматическое обучение верующего.

Они воспитывают также дух благочестия и жизнь по вере. Ибо отрывая от житейского и к духовному обращая внимание, возгревают в душе небесные чувства или дают ей вкусить и напитаться небесными благами. Для обремененного житейским, желающего, однако ж, и небесного, это то же, что из душной комнаты выход на освежительный чистый воздух. Это бывает вообще от впечатления, какое оставляет в душе одно присутствие в церкви, видом своим представляющей небо, особенно же возбуждением молитвенных к Богу восхождений и благоговейного настроения самой службой. Кто как следует совершит праздник в церкви по-церковному, тот едва ли уклонится в тот день и далее на что-либо небогоугодное. А иной праздник свет свой бросает от себя иногда далеко вперед. Во все это время, возгретые в день его чувства не отходят, – и продолжают держать благотворное в душе настроение.

А без праздников, ныне житейское, завтра житейское, и послезавтра то же, и так без конца. Чего ожидать от такого порядка, кроме оземленения всех помышлений и чувств? Люди праздные, без трудов имеющие все вдоволь, могут и при этом почитать и помолиться, – а рабочие и трудящиеся не имеют этой возможности. И следствием беспраздничности непременно должно быть оскудение благочестивого духа. К тому же работающему и отдохнуть надо, чтоб собраться с силами, а без праздника стыдно это позволять. Таким образом беспраздничность и дух подавляет, и телесные силы измождает.

Теперь все присланные тобой пункты осмотрены. Несколько из них я пропустил, потому что они не представляют ничего достойного замечания.

Видишь? Ни одного пункта нельзя принять без ограничений, пополнений и пояснений, из общей суммы православно исповедуемых истин, чтоб не попасть на ложный путь и к ложному не уклониться мудрованию. По этому можешь судить безошибочно, что душа, породившая все такие положения, истины Божией надлежащим образом не видит и не знает.

К тому же, не чуешь ли ты, как по всем пунктам проходит дух лести и прельщения? Точь-в-точь такое же впечатление производят спиритские книги, писанные духами лестчими чрез обольщенных ими посредников своих. Мне и подумалось, уж не спирит ли ваш новшак и посредник тех духов, которые обольстивши его, бедного, чрез него обольщают и других видимостью истины, скрывая под ней пагубные лжи свои. Не утверждаю этого; но думать так, начинаю думать.

Собирай побольше, какие у кого остались, его премудрые изречения. Тогда выяснится, что он такое. А теперь пока оставим за ним титло молоканина. – Спасайся.

Нужно бы теперь писать тебе против того, что говорят ваши новшаки, – будто ничего не нужно: веруй в Господа, – и все тут. Но сколько я ни твердил тебе разведать, что такое они разумеют под ничего не нужно, ты все молчишь. Кое-что видно о сем из их речей; но надо бы знать то поопределеннее. – Как перерыв наших с тобой бесед и без того уже долог, то больше ждать не буду; и, пока-то ты там разведаешь об этом, берусь потолковать с тобой о том, что нужно, оставляя тебе, и всякому другому, самому сделать заключение, что коль скоро кто говорит, что этого нужного не нужно, то говорит ложь.

Речь же мою о сем пристрою к тому, о чем мы толковали с тобой в предыдущих письмах. В первом письме сделано общее начертание всего, необходимого для спасения. Так оно и есть. Без всего того нет спасения. Там сказано: «Хочешь спастися? – Веруй всему богооткровенному учению, и приемля благодатные силы, яже к животу и благочестию, чрез св. таинства, живи неуклонно по заповедям Божиим, под руководством богоучрежденных пастырей, но все сие в духе св. Церкви Божией, по ее законоположениям, и с ней состоя в живом союзе, и спасешься». Сказано так и доказано из божественного Писания, что все сие необходимо нужно, и почему нужно. Нечего бы после того и толковать об этом. Но я боюсь, не пропускаешь ли ты, или другой кто, без внимания последнюю строчку: Все сие в духе св. Церкви Божией, по ее законоположениям и с ней состоя в живом союзе. Между тем, это столь существенно в деле спасения, что не будь сего, все другие пункты не будут иметь надлежащей силы; и спасение не состоится. Почему я и положил потолковать с тобой об этом особенно.

Тебе уже известно, что в одиночку никто не спасается, что Господь из всех верующих благоволил сочетать единое тело и сам стал Главой его и что кто ни спасается, спасается не иначе, как в Церкви, т.е. в живом с ней состоя союзе, а чрез нее и с Господом. Об этом и не буду распространяться. Укажу только тебе, как все в ней приспособлено ко спасению.

Но наперед понуждаюсь напомнить тебе, что, говоря о решительной для спасения необходимости состоять в живом союзе с Церковью, я разумею под Церковью не всякую без разбора Церковь, носящую имя христианской церкви, а единую истинную Церковь, св. апостолами основанную Церковь и доселе верно хранящую все, чрез них в ней богоучрежденное, – каковой Церковью есть наша св. православная восточная Церковь, – и кроме нее никакая.

Церквами христианскими, как тебе, конечно, известно, именуются, кроме православной нашей Церкви, церковь латинская, и многие христианские общества протестантские. Но ни латинской церкви, ни тем паче протестантских общин не следует признавать истинными Христовыми Церквами; потому что они несообразны с апостольским Церкви Божией устроением.

Латинская церковь есть апостольского происхождения, но отступила от апостольских преданий и повредилась. Главный ее грех – страсть ковать новые догматы, по своему смышлению и своеволию. Сначала она изобрела догмат о происхождении Духа Святаго от Отца и Сына или чрез Сына, – это давно, в начале ее отпадения от истинной Церкви, – а вот на нашей памяти еще придумала два: о непорочном зачатии Божией Матери и о непогрешимости папы. Ей кажутся такие новоизобретения обогащением и возвышением совершенства Церкви; на деле же это порча Церкви, и порча очень существенная. Учение о происхождении Св. Духа и от Сына или чрез Сына повреждает догмат о Пресвятой Троице; учение о непорочном зачатии Божией Матери повреждает догмат о повреждении нашего естества в падении и отчасти об искуплении; учение о непогрешимости папы человеку самочинно присвояет Божеское свойство и повреждает общее учение о Боге и человеке. Так у нее повреждены существеннейшие части христианского исповедания, – о Пресвятой Троице, об искуплении и вообще о естестве Бога и человека. Все сии учения чужды апостольскому преданию, и суть измышления человеческие, и как таковые, походят на пристройки к зданию, не по плану и стилю здания, и не из того же материала, – или на то, как если б кто в цельное виноградное вино подлил какой-либо жидкости, противной его естественному составу. Как той пристройкой портится здание, а этой примесью – вино, так теми учениями латиняне повредили и испортили св. веру, св. апостолами преданную. Особенно разрушителен последний новый догмат о непогрешимости папы. После него недоумеваешь, как и смотреть на эту церковь.